— Я полностью одобряю твое решение сопровождать принцессу ко двору, — кивнул он после недолгого молчания. — Вы могли бы отправиться туда сразу же после помолвки. Я же прибуду в Лондон, когда обговорю с Малькольмом все имущественные вопросы и поведаю старому разбойнику о приказаниях короля.
Растолкав оторопевших придворных и стражников, принц Генрих вихрем влетел в гардеробную брата, где тот с помощью двух смазливых пажей облачался в один из своих роскошных охотничьих костюмов.
— В чем дело, Генрих? — король досадливо поморщился и капризно выпятил вперед нижнюю губу. — Тебе ведь сказали, что я никого не принимаю!
— Ну, уж ко мне это никак не относится, меня-то ты примешь, хочется тебе этого или нет! — И стройный красавец Генрих, который был на голову выше своего царственного брата, бесцеремонно прошествовал в глубину комнаты и плюхнулся в просторное кресло, нимало не заботясь о том, что его плащ, забрызганный грязью во время долгой верховой езды, пачкает дорогую обивку.
— Так в чем же дело? — переспросил Руфус, взмахом руки приказывая пажам удалиться.
— Скажи, неужто мои осведомители ничего не напутали и ты и в самом деле позволишь Стивену де Уоренну жениться на дочери Малькольма Кэнмора?
— Ревнуешь? — злорадно усмехнулся король. К нему вмиг вернулось благостное расположение духа. Возможность позлить младшего брата предоставлялась ему нечасто, и теперь он был от души рад воспользоваться ею.
— Сир, — холодно промолвил Генрих, — неужто ты сам не понимаешь, к чему это может привести? Стивен рано или поздно унаследует титул и владения своего отца. Нортумберленд граничит с Шотландией. Что, если в один прекрасный день он решит объединиться против тебя с Малькольмом или его наследником? Чем ты сможешь этому помешать?
Лицо Руфуса, и без того имевшее нездоровый красноватый оттенок, сделалось багровым.
— Ах вот как?! Ты, выходит, ни с того ни с сего взялся защищать мои интересы?
— Вот именно! — с вызовом ответил принц.
— А сколько раз ты выступал против меня на стороне братца Роберта, герцога Нормандского? Или ты успел уже позабыть об этом, дражайший Генрих? А вот я, представь себе, на память не жалуюсь. Советую тебе на будущее учесть это.
— И поэтому ты решил, что теперь вполне можешь обойтись без моей поддержки, — невозмутимо заключил Генрих и с насмешливым сожалением взглянул на своего распалившегося гневом брата.
Руфус знал, какой весомой могла стать для него возможная помощь Генриха в борьбе с Робертом. Озлоблять принца было не в его интересах. Поэтому он молча прошелся из конца в конец просторной гардеробной, собираясь с мыслями, а затем примирительно произнес:
— Напротив, я ничего подобного не имел в виду. Ты ведь знаешь, что я высоко ценю твою лояльность.
— И тем не менее…
— Признаться, — с улыбкой перебил его Руфус, — я и сам подумывал жениться на ней, но этот несносный хитрец Стивен, похоже, поторопил события. Принцесса Мэри, возможно, уже ждет от него младенца.
Веселость, с какой Руфус поведал ему эту новость, показалась Генриху настолько неуместной и даже вызывающей, что он сердито засопел, глядя на брата исподлобья.
— И поэтому, сам понимаешь, о моей женитьбе на принцессе Мэри больше не может быть и речи, — продолжал король, лукаво поглядывая на Генриха. — Ведь наследник престола должен быть рожден от короля! Но скажи по чести, не собирался ли ты часом сам просить у меня позволения на брак с ней? Не потому ли ты так взбеленился, когда узнал, что де Уоренн тебя опередил, а?
Король прошествовал к креслу, стоявшему напротив того, которое занял принц Генрих, пыхтя, втиснул в него свое упитанное тело и воззрился на брата с выражением притворного участия. Досада, которую младший брат тщетно пытался скрыть, явно забавляла его.
Генрих неопределенно пожал плечами.
— А-а-а, вот оно что! Вы и в самом деле составили бы неплохую пару, ведь ты — принц, а она — принцесса. Но я все же решил предпочесть Нортумберленда. Догадываешься, почему? Его преданность мне лично и интересам страны никогда и ни у кого не вызывала сомнений.
— Но ведь я твой брат! — запальчиво воскликнул Генрих. В глазах его загорелся недобрый огонь. — И ты должен заботиться о моем благе.
Руфус склонил голову набок, прикрыл глаза набрякшими веками и, пряча улыбку, негромко промурлыкал:
— Пожалуй, я все же выдам за тебя дочь Фитц-Альберта. Что ты на это скажешь, дражайший брат?
Лицо Генриха стало мрачнее тучи.
— Ты что же это, издеваешься надо мной? Ведь ее отец — всего лишь захудалый барон!
— Так и ты, по правде говоря, не намного богаче него. Вы вполне подходите друг другу! — трясясь от смеха, прокудахтал Руфус, донельзя довольный своей шуткой.
— Ты горько пожалеешь об этом, дорогой брат! — взревел вконец выведенный из себя Генрих.
Поняв, что зашел слишком далеко в поддразнивании младшего брата, Руфус серьезно проговорил:
— У Малькольма есть ведь и другая дочь, к тому же, сохранившая целомудрие. Она — благочестивая послушница одного из монастырей. Ей пока еще рано думать о замужестве, но время летит так быстро…
Глаза Генриха заблестели от сдерживаемого волнения.