В канун свадьбы Стивен отвез Мэри в Тауэр, где ее ждали прибывшие рано поутру король Малькольм и королева Маргарет. Мэри ждала и страшилась этой встречи. Каким оно будет, это свидание с родителями, после всего происшедшего? Что она скажет отцу? Как посмотрит ему в глаза? И как он, с такой беззаботной легкостью навеки решивший ее судьбу, выдержит этот взгляд?
Однако при входе в роскошные парадные апартаменты короля внимание ее прежде всего привлек сам Руфус, вернее, внезапно поразившая ее догадка касательно монарха. Взор его, устремленный на Стивена, был исполнен такой страсти, что лишь теперь Мэри поняла: король был безумно влюблен в ее жениха! Эта догадка открыла ей глаза и объяснила многое. Похоже, что и Руфусу без труда удалось прочитать ее мысли. Гримаса неприкрытой неприязни, досады и ревности исказила его круглое лицо, когда он подозвал принцессу к себе и, задав ей несколько приличествующих случаю вопросов, махнул рукой в сторону Малькольма и Маргарет, негромко и чопорно беседовавших в стороне, под высокой аркой, с четой Нортумберлендов.
Мэри несмело подняла глаза на отца. Тот улыбнулся ей своей обычной улыбкой — нежной, властной и немного насмешливой. Сердце ее мучительно сжалось от любви к нему и радостно растворилось ему навстречу. Теперь Мэри готова была от всей души простить Малькольму его сделку со Стивеном, ведь отец, как бы то ни было, имел полное право распоряжаться ее судьбой, и сделал он это с присущей ему мудростью и дальновидностью. Их брак со Стивеном положит основание прочному миру между Англией и Шотландией. Судьба оказалась милостива к ней, и союз этот, заключенный из политических соображений, будет освящен нежной и трепетной взаимной любовью. Как знать, возможно, Малькольм в своей монаршей мудрости и прозорливости любящего родителя предвидел и это?
Она готова была броситься в его объятия, повиснуть, как в далеком детстве, у него на шее, болтая ногами, но кругом было столько придворных, глядевших на них испытующими взорами, и потому Мэри ограничилась лишь тем, что чинно присела перед Малькольмом в реверансе.
— Отец…
Он взял ее руки в свои.
— Дочь моя! Ты, как всегда, свежа и прекрасна! Как поживаешь, дорогая? Здорова ли ты?
— О да! Я чувствую себя хорошо, и мне все здесь по душе. Я так рада видеть тебя и маму!
Королева Маргарет обняла ее и прошептала:
— Мне с трудом верится, что моя маленькая девочка стала совсем взрослой и выходит замуж!
— Я так счастлива, мама! Ты и представить себе этого не можешь, — с улыбкой шепнула Мэри ей в ответ.
— Его величество разрешил нам уединиться в соседней комнате. Пойдем, дорогая! — И Маргарет взяла ее за руку. Мэри оглянулась, ища глазами Стивена, и внезапно к полному своему смятению увидела того, кого никак не ожидала встретить здесь: с печальным, скорбным лицом из дальнего угла зала на нее смотрел Дуг Маккиннон! Мэри смутилась, мучительно покраснела и, едва кивнув приветствовавшим ее братьям, заспешила вслед за Маргарет.
— — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила королева, когда они остались одни.
— Очень хорошо, мама. Я вполне здорова. А почему ты спрашиваешь об этом?
— Ты беременна?
Мэри покраснела до корней волос.
— Я… еще не знаю… Мама, я знаю, что согрешила, отдавшись Стивену до свадьбы. Прости меня, если можешь!
— Бог простит, дорогая, — ласкою отозвалась леди Маргарет. Похоже было, что она вовсе не сердится на дочь. — Ведь по всему выходит, что не в твоих силах было этого избежать. Что ж теперь поделаешь? Но Господь многомилостив. Усердно молись Ему о прощении этого греха.
— Я так люблю Стивена, мама, и так рада, что отец назначил мне в мужья именно его, — смущенно призналась Мэри.
— О, как я счастлива это слышать! Браки по любви свершаются так редко.
— Но ведь вы с отцом любите и всегда любили друг друга, — возразила Мэри, пытливо глядя в лицо матери.
— Да, дорогая! Но мне, признаться, просто повезло, как, судя по всему, повезет и тебе. Дай-то Бог, чтобы супружество ваше оказалось счастливым. Но скажи мне, не таясь, готова ли ты выполнять все обязанности доброй, честной, трудолюбивой, смиренной и богобоязненной супруга?
— Я всегда, до конца моих дней буду послушна Стивену, мама, и верна моему христианскому долгу! — торжественно, как клятву произнесла Мэри.
— Не забывай также о своих обязанностях по отношению к тем, кто самим Господом вверен твоим попечениям: о вассалах твоего супруга, о прислуге и вилланах. Помогай им в нужде, врачуй их в скорбях телесных, как это делаю я.
— Я буду заботиться о них, мама.
Взор королевы, в последние минуты разговора сделавшийся суровым, теперь снова смягчился, и ласковая улыбка тронула ее губы.
— Мне, признаться, нравится Стивен де Уоренн, будущий граф Нортумберленд. По-моему, он добрый, прямодушный и во всех отношениях достойный человек.