— Вы разработали настоящий блицкриг. — Поняв, что повышает голос, Клэр прервалась, поскольку почувствовала, что теряет самообладание. Она отчаянно пыталась взять себя в руки. — Понимает ли Энсон Эдвардс, каким сокровищем обладает в твоем лице? Хоть одна женщина когда-либо отказывала тебе, если ты включал обаяние на полную катушку? Я полностью доверяла тебе, так что можешь гордиться собой. Бедняжка! — Клэр остановилась, сделав глубокий вдох, глаза защипало. — Настолько красивый, что женщины воспринимают тебя как бездушное тело. Пресытился бессмысленным сексом и захотел, чтобы кто-то стал для тебя настоящим другом. Я должна написать слово «дура» у себя на лбу, потому что ты отлично понимал, как вести себя со мной. Включил обаяние, ворвался в мою жизнь, получил нужную информацию, а затем сплясал от радости. Превосходная работа! Однажды тебе удалось одурачить меня, но не жди, что я снова превращусь в идиотку! Я не настолько глупа и не собираюсь падать лицом в ту же грязь!
Клэр отвернулась, тяжело дыша, и растирая лоб дрожащей рукой. Возможно, она действительно глупа: предательство Джефа так ничему ее и не научило. Оно сделало ее осторожной, но недостаточно. И в результате она снова попала в порочную любовную западню красивого обаятельного мужчины, который мог заполучить любую женщину, какую захотел, и только наивная дурочка могла мечтать о том, что он полюбит ее.
— Я не плясал от радости! — заорал Макс, нависая над ней.
Он редко терял самообладание. Как правило, в этом не было необходимости, обычно Макс получал, что хотел, не особо напрягаясь, просто используя обаяние и чувственность. Но реакция на Клэр была чрезмерной с самого начала, и холодное презрение в ее глазах вызвало в нем что-то жестокое.
— Меня вызвали назад в Даллас, ты же знаешь. Ты была в моей постели, когда раздался звонок!
Последние остатки цвета как будто смыло с лица Клэр, ее безудержный взгляд обнаженной боли заставил Макса замереть.
— Клэр… — начал он, потянувшись к ней, но она отскочила настолько яростно, что врезалась в край стола, бумаги разлетелись в разные стороны.
— Как любезно с твоей стороны напомнить мне об этом, — прошептала она.
Ее глаза казались черными на белом как бумага лице.
— Оставь меня в покое.
— Нет. Нам было хорошо вдвоем, и я хочу все вернуть. Я не позволю тебе выкинуть меня из своей жизни.
Клэр дрожала, и он хотел обнять ее, чтобы поддержать, но не посмел. Внезапно ее ледяное самообладание рухнуло у него на глазах, обнажив женщину, которая почти сотрясалась от боли. Осознание этого поразило Макса, словно удар в грудь, лишивший возможности дышать. Она вовсе не замкнутая хладнокровная женщина, немного бесчувственная, бросающая вызов его мужской сексуальности. Она воздвигла преграды между собой и другими людьми, пытаясь защитить себя, потому что слишком остро все ощущала, и была чересчур легко и слишком глубоко травмирована жизнью. Он не понял ее вообще, небрежно рассчитывая на сексуальную привлекательность и обаяние, чтобы смягчить обстоятельства, как делал всегда, настолько поглощенный желанием заполучить Клэр в свою постель, что пропустил все слабые сигналы, которые она посылала ему. Бог мой, что же он с ней сделал? Как глубока ее рана, если на лице отразилась такая мучительная боль?
— У тебя просто нет выбора, — прерывисто ответила Клэр. — Ты всерьез полагаешь, что я настолько глупа, что снова поверю тебе? Ты лгал, использовал меня. Конечно, у тебя была веская причина, которая делала все это абсолютно правильным в твоих глазах. Цель оправдывает средства, не так ли? Пожалуйста, просто оставь меня в покое.
— Нет, — резко ответил Макс, чувствуя, как внезапная дикая боль скрутила узлом внутренности при мысли, что он, возможно, потерял ее навсегда.
Он не мог допустить этого, и не допустит! По причинам, которые он даже не пытался анализировать, Клэр становилась все более и более дорога для него, заполняя мысли днем и мечты ночью. Ночь, которую он провел с ней, заставила его хотеть большего, намного большего.
— Я же сказал, что сейчас ты пойдешь со мной, хочешь ты этого или нет.
Появившийся в дверном проеме Сэм прервал их, и его голос был столь же холоден, как и взгляд.
— Перестаньте изводить ее, она и так измучена.
На лице Макса не дрогнул ни один мускул, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на Сэма, но внезапно в нем появилось что-то необузданное, обманчиво худощавое мускулистое тело напряглось, и глаза стали ледяными и смертельными.
— Это вас не касается, — ответил он, в каждом дюйме его позы проявился агрессивный хищный самец, первобытный инстинкт которого — бороться всякий раз, когда другой мужчина приближается к женщине, которую он пометил как свою.
— Очень даже касается. В конце концов, именно мою компанию вы забрали, используя информацию, полученную от Клэр.
Макс замер, затем резко посмотрел на Клэр.
— Он знает?
Она молча кивнула.
