Пока он суетился с фотоаппаратом, делая снимки, Минна разглядывала висящие на стенах гравюры. Репродукция «Витрувианского человека» Леонардо да Винчи, анатомические наброски женского тела… Она подумала об Адлонских Дамах. Идеальные кандидатки для «Лебенсборн». Атлетически сложенные блондинки с пышными формами, наделенные величественной красотой.
Наконец Кох убрал штангенциркуль и, не садясь, погрузился в свои записи. Теперь он стал похож на укладчика кафеля, фиксирующего размеры кухни.
— Как давно вы беременны?
— Я не беременна.
— Простите?
— Я для этого и пришла. Чтобы забеременеть.
Человечек подошел ближе. Минна вспомнила о глазах профессора Киршенбаума, которые, казалось, разрастались в толстых очках. У хозяина этого кабинета все было наоборот: зрачки маленьких нервных глазок безостановочно бегали за стеклами пенсне, как пойманные в банку головастики.
— Если вас зовут фон Хассель, это еще не дает вам права прийти сюда издеваться над…
— Я не шучу. Я хочу принести ребенка нашему фюреру. И рассчитываю на вас, чтобы найти производителя.
Он с шокированным видом закрыл застекленный шкаф и снова уселся за письменный стол.
— Вы получили неверные сведения. Наши клиники принимают уже беременных женщин. Это роддома, понимаете?
— Могу ли я, по крайней мере, предложить свою кандидатуру? Вам бы следовало проконсультироваться с вашим начальством. Я фон Хассель. Во всей Германии не наберется и десятка семей, принадлежащих к столь чистокровной аристократии. Я пришла предоставить вам свою кровь на блюдечке. Полагаю, это стоит того, чтобы подумать.
Штурмбаннфюрер Кох с озабоченным видом вертел в пальцах карандаш. В конце концов он решительно оттолкнулся от подлокотников и встал.
— Одевайтесь и идите со мной.
Ее снова заставили ждать. В той же приемной, рядом с другими будущими мамашами, каждая из которых с блаженной, а то и вызывающей гордостью выставляла напоказ свое вздувшееся пузо.
Минна не испытывала страха. Наоборот, она поздравляла себя с тем, что снова оказалась здесь. Она совершенно не представляла, что будет дальше, но после этой первой разведки ей назначат новую встречу. Может, в следующий раз ей удастся проникнуть в административные помещения…
Она подумала о Бивене и Краусе, по-прежнему ждущих ее, и одна эта мысль подействовала успокаивающе. Ничего с ней не случится.
Только сейчас она осознала, что с самого начала обследования ни разу не подумала об алкоголе.
Вдруг распахнулась дверь, и вновь появился маленький Кох.
— Эта медсестра отведет вас в другое здание, где вы сможете объяснить суть ваших… ожиданий.
— Кому?
— Вы сами увидите.
Минна не стала настаивать. Она приближалась к руководству «Лебенсборн». Имена, лица и, наконец, список «производителей», используемых этой организацией.
Они вышли через заднюю дверь. И вдруг — ничего. Ударившее в лицо солнце своим белым сиянием затмило все. Ослепленная Минна сложила руку козырьком и мало-помалу начала различать зеленеющие склоны и стражу с собаками.
Она последовала за медсестрой и попала в новый парк, тенистое царство травы и крон, где кусты цвета темного нефрита казались плотными, как скалы. Птицы по-прежнему щебетали, насекомые жужжали, и она почувствовала легкое головокружение. Летнее опьянение, прозрачное, уносящее ввысь.
Новое здание. Поменьше роддома, увитое плющом, оно напоминало охотничий домик или дачу в немецком вкусе. Штаб-квартира шефа? Департамент Оплодотворения? Или же один из нацистских борделей, о которых только и болтали в Берлине?
Игривые смешки принесли ей намек на ответ… Справа на террасе под зонтиками мужчины и женщины весело щебетали, попивая прохладительные напитки. Дамы в легких платьях. Кавалеры поголовно в мундирах СС. Женщины выглядели очень возбужденными. Мужчины важничали, гогоча над собственными шутками. Воркование. Лимонад. Картина явно попахивала близящимся совокуплением…
Все это светское общество состояло из блондинов и блондинок. Не светло-русые и не соломенные, а почти беловолосые в лучах солнца. Снова раздался взрыв смеха. Минна подумала, что им заодно обесцветили мозги…
— Фройляйн…
Минна с медсестрой зашли в домик, где было прохладно, как в гроте. Снова вестибюль, на этот раз без конторки и плакатов. В полутьме картины мягко радовали глаз. Рыжие кожаные кресла прекрасно дополняли ансамбль. Обстановка тонула в медных оттенках светотени.
— Сюда, пожалуйста.
Больше никаких приемных или других пациенток. Она встретится с руководителем этого источника жизни. Разумно ли было раскрывать свои карты? Ведь теперь они могут установить все данные о ней… выяснить, что она из себя представляет… Выбора у Минны не оставалось, а внутренний голос ее успокаивал. Она с успехом выполняет взятую на себя задачу: проникнуть в самое сердце этого заведения, просочиться внутрь механизма…
Наконец медсестра распахнула двойную дверь, одна из которых была обита кожей. Минна оказалась нос к носу с последним человеком, которого ожидала здесь увидеть. Хотя, если подумать, не так уж это удивительно…
