Тёрн зарычал, будто силился разорвать невидимые путы, сковавшие его. И все же, шатаясь, поднялся. Обнявшись, они побрели к краю Разлома. Тот был совсем рядом — только руку протяни…
Агнесса прерывисто вздохнула.
— Жжется, — сказала она удивленно, будто не могла поверить, что с ней случилась страшная беда, хотя, конечно, поняла все в первую же секунду. — Но почти не больно… Пока…
Тёрн взвыл.
Я отбросила листы и зажала уши.
Я знала, что больше никогда-никогда не забуду этого жуткого, нечеловеческого воя…
Первым порывом было убежать из комнаты и забыть обо всем. И все же… Мне показалось, это будет нечестным по отношению к Агнессе. Она заслуживает того, чтобы я знала ее историю, прошла этот путь до конца.
Дальше я читала, вытирая слезы.
На помощь подоспел еще один отряд из Улитки, так что миражи не расползлись далеко. Никто из людей не пострадал. Тёрн, и сам едва стоя на ногах, помогал добивать тварей. Агнесса, обняв колени, сидела на травянистом бугорке, ветер трепал ее рыжие волосы.
А потом Тёрн гнал вороного коня во Фловер, прижимая к себе хрупкое тело Агнессы. Ее тонкая белая рука сжимала край его плаща. Она была еще жива… Но знала, что обречена.
Позже, в доме, рядом с камином, укутанная в одеяла, она немного пришла в себя и даже улыбнулась.
— Как жаль, — прошептала она, — мы больше не сможем заняться любовью…
— Несси! — колдун сжал ее холодные пальцы. — Ты должна бороться. Должна попытаться!..
Агнесса покачала головой.
— У меня нет и десятой доли твоей магии, ты ведь знаешь. Все, что я смогу, — только продлить свои страдания… Не нужно… И прошу, не надо смотреть на меня глазами побитой собаки, Тёрн. Ты ведь сильный. Будь со мной, пока я еще здесь…
Тёрн усилием воли — я видела, как непросто ему это далось — заставил себя улыбнуться.
— Иди ко мне.
Он поднял Агнессу на руки и посадил на колени, обнял, и магичка, которая сейчас казалась совсем юной и беззащитной, устроила голову у него на плече.
Они тихонько разговаривали, даже смеялись. Мне показалось, они вспоминают разные истории, связывавшие их в прошлом. Вот только Агнесса становилась все бледнее, все сильнее дрожала от холода. Ее прекрасные зеленые глаза выцветали, превращаясь в осколки льда.
Она взяла лицо Тёрна в ладони.
— Обещай мне…
— Всё что угодно.
— Сначала я хотела попросить тебя помочь мне оборвать мучения…
Тёрн, дернувшись, прижал ее к себе. Но я знала: если Агнесса попросит, он согласится.
— Но теперь думаю, когда я превращусь… — продолжила Агнесса. — Когда меня не станет… Используй это существо, чтобы лучше изучить их!
— Хорошо, — тихо ответил он.
— И еще…
Агнесса медленно отогнула воротник рубашки колдуна и погладила родинку в форме звезды.
— Ты заберешь девочку! Сегодня же! Тебе не справиться одному, и ты сам это понимаешь. Пружина распрямится, тебе ее не удержать. Если ты погибнешь, то все, ради чего ты жил, развеется прахом.
Вместо ответа Тёрн закрыл глаза. И я поняла, что в этот момент судьба моя была решена.
— И еще… Когда она будет тебя целовать… Не хочу, чтобы ты думал обо мне.
Колдун молчал.
— Отпусти меня. Не мучайся от чувства вины, потому что ты ни в чем не виноват. Слышишь? И когда она спросит, любил ли ты меня, скажи нет.
— Несси!..
— Давай же! Ты обещал! Ты любишь меня?
— Нет… — произнес он одними только губами.
— Вот и молодец, — прошептала Агнесса.
Потом прижалась щекой к его груди и вздохнула.
Я отложила лист и увидела, что непрочитанными остались всего полстраницы. Почерк сделался еще более неровным, буквы выглядели так, словно смертельно устали — клонились в разные стороны и наползали друг на друга.
«Когда я пришел в твой дом и увидел тебя — такую юную и неискушенную, — мне пришлось заковать душу в металл, иначе я бы просто не cмог исполнить то, что задумано…». Когда я читала последние строки, то как наяву услышала голос Тёрна в своей голове — измученный, хриплый голос. «Агнесса была права с самого начала: пружина распрямится. И ладно бы она ударила только по мне — мишенью могли стать близкие тебе люди. Я бы не смог удерживать магию вечно… Тогда мне казалось, что тебе самой так будет легче — разом порвать с прошлой жизнью. Я не смог найти подходящих слов. Да и не искал их… И меня не извиняет то, что в тот день я чувствовал себя мертвецом… Любые ободряющие речи представлялись мне лицемерием. Все равно что налить яда в бокал, но добавить к нему несколько ложек сахара, чтобы подсластить гибель. Прости меня, девочка».
Тёрн явно хотел написать еще что-то, но несколько начатых предложений были густо зачеркнуты. Однако я уже услышала главное.
«Прости меня, девочка…»
Я сложила бумаги аккуратной стопкой на прежнем месте и задумалась. Еще вчера я думала, что мое сердце разорвано в клочья. Но предательство Даниеля меркло по сравнению с трагедией, которая развернулась на моих глазах. Агнесса — живая, яркая, самоотверженная — не должна была погибнуть по вине этих тварей!
