Шайн – именно такое имя мы дали новорожденному. Тёрн сказал, что на одном из древних языков оно означало «сияние», и я подумала, что оно как нельзя лучше подходит для нашего маленького героя.
Маленький герой тем временем издал писк, замахал ручками и смел со стола листы с лекцией, а один так цепко сжал ладошкой, что вытащить его удалось только по частям.
– Что же, – философски заметил Тёрн, отправляя обрывки в корзину для бумаг. – Значит, завтра с моими лоботрясами формулу притяжения не проходим!
Я вспомнила ясный осенний день и десятерых перепуганных молодых людей в просторном ректорском кабинете. Три девушки и семеро парней. Это был самый маленький набор в академию за всю ее историю: решились самые смелые. Тут же, одиннадцатой, стояла и я. Мы с Тёрном договорились, что я пройду курс обу – чения наравне со всеми от начала до конца.
В тот момент никто не знал, что я жена ректора, и никто не догадывался, что я молодая мать: талия, после того как Репка родился, стала, как прежде, тонкой.
Тёрн возвышался над нами, смотрел внимательно и строго.
– На нас всех огромная ответственность сейчас, – так начал он свою приветственную речь. – Мы должны возродить магию Глора.
Он вкратце перечислил, какие учебные дисциплины ожидают студентов в этом году.
– Преподаватели собрались еще не в полном составе, многие предметы стану вести я…
Да, преподавательский состав стал нашей головной болью. Хотя Рей правдами и неправдами, посулами и выгодами пытался переманить магистров соседних академий, уговорить пока удалось немногих. Нелли и Аль согласились почти сразу. Зейн, ворча, тоже уступил. Правда, потребовал под свое руководство кафедру истории магии. Тёрн для вида посердился: «Ты выкручиваешь мне руки!», а сам был готов расцеловать ворчуна в обе щеки.
– Какой красавчик наш ректор, – прошептала белокурая девица, чье имя я пока не запомнила. – Я буду не я, если к концу семестра он меня не поцелует!
Из моей головы немедленно вылетели все размышления о преподавателях и учебе, а на их место пришло смутное беспокойство. Я не собиралась отвлекать Тёрна пустяками, однако мысль о том, что каждая студентка теперь будет смотреть на моего ректора заинтересованным взглядом, радости тоже не прибавляла.
В тот вечер я отправилась укладывать Репку спать, а к ужину не вышла. Тёрн, не дождавшись, сам пришел в спальню, лег рядом, одной рукой накрыл крошечные кулачки Шайна, другой мою ладонь.
– Что случилось, Аги?
Он всегда чувствовал, когда что-то не так, даже если я пыталась скрыть. Рассказала, отводя взгляд.
– Ерунда, я знаю. Мы давно договорились, что нам не нужны какие-то официальные подтверждения нашего союза…
Тёрн ничего не ответил, и я больше не напоминала о разговоре.
Через пару дней в Карлор приехали родители с сестренками и Корном. Семья решила провести зиму в своем новом доме, подаренном королем, а заодно понянчиться с Репкой. Вот только вместо того чтобы предложить руку моей маме, помогая ей спуститься на землю, муж и меня подсадил в карету, а сам оседлал Черныша.
– Куда мы? – опешила я.
– Во дворец, – последовал короткий ответ.
Мама сразу раскраснелась: она еще ни разу не видела молодого правителя и теперь расстраивалась, что платье после дороги помялось, прическа растрепалась, и разве дело – вот так, с порога, везти на прием к королю! Сестренки взволнованно переглядывались. Корн и отец ехали следом, оседлав лошадей. Замечательно, что хотя бы не надо любоваться на их вытянутые лица.
– Когда ты увидишь Рея, то поймешь, что переживать совершенно не о чем.
Визит к королю меня не волновал, но не терпелось узнать, что же затеял неугомонный муж.
Нас привели прямиком в тронный зал. Видно, Рей сговорился с Тёрном заранее, потому что рядом на возвышении располагалась подставка, на которой лежала раскрытая книга. Вот заговорщики!
– Подойдите, дети мои, – величественно произнес лопоухий правитель.
Я покосилась на Тёрна, тот с бесстрастным лицом взял меня за руку. За спиной раздался приглушенный вздох: мама подавила восклицание. Что происходит?
Я уперлась, Тёрну пришлось волочь меня за собой, туфли скользили по гладкому паркету. Мама принялась всхлипывать, густой папин баритон потихоньку успокаивал, Ирма пищала: «Ах, ой, ух!», видимо, позабыв все остальные человеческие слова.
– Стерн Сварторн, – торжественно произнес Рей, – согласен ли ты взять в жены эту женщину, Агату Даулет, любить и оберегать ее до конца своих дней?
– Ох… – прошептала я.
Вырвала ладонь и побежала к выходу из зала. Тёрн нагнал, притянул к себе.
– Ну что ты, родная?
– Тёрн… Я боюсь…
– Поздно бояться, Аги! У нас уже сын!
– Но… Я не хотела тебя заставлять… Это неправильно… Это…
Я разревелась, уткнувшись ему в грудь. Услышала, как шепотом переговариваются родители. «Но ведь она ему не откажет? – нервничала мама. – Она ведь не может ему отказать?»
Тёрн покачивал меня в объятиях.
