— Предположительно на несколько недель, но всё зависит от твоих результатов, — спокойно ответил мужчина.
Я ахнула, а потом глубоко вздохнула, чувствуя как лёгкая дрожь пошла по телу при мысли о том, что надо быть тут ещё несколько недель.
Раз уж мне предстояло задержаться здесь дольше, меня перевели в другую палату, которая была более комфортной и уютной, чем предыдущая, и точно стоила целое состояние. И это не оставляло мне совершенно никакой надежды, что в скором времени я выберусь от сюда.
Я старалась не смотреть в сторону отца, потому что была зла из-за его устойчивой идеи не говорить мне правду о произошедшем. Все вокруг придерживались мысли, что мне стоит либо вспомнить самой, либо вообще не вспоминать. Их беспокоил не столько факт моего провала в памяти, сколько приступы паники, которые я хотя и пыталась контролировать, делала это не очень успешно.
В добавок мне снились кошмары. Всегда разные, но после пробуждения я не могла вспомнить ни один из них. Я помнила лишь жуткий страх, холод и мужской голос. Я не знала, что это был за мужчина, но всегда он был одним и тем же.
И у меня было только два выхода. Первый: доказать, что со мной всё в порядке, даже если при этом мои воспоминания не вернутся. И второй: вернуть эти воспоминания самой.
Глубоко во мне жил страх, что прошлое окажется намного хуже, чем я могла представить. Но любопытство пересиливало меня.
Папа с утра принёс мне новый телефон с забитыми там контактами, отказавшись говорить где мой старый.
Я открыла список номеров, потому что папа сказал, что там только самые важные, было интересно кого он причислял в данную категорию.
Арина, Артём, Дана, Марат, Папа
Я слегка удивилась, увидев там Марата, но вида не подала. Я ткнула по иконке Арины и быстро набрала сообщение.
Не соизволите ли вы прийти сегодня и развлечь вашу больную подружку, лежащую на больничной кровати?
Сегодня у меня должен был быть первый приём у психолога, так что после него мне обязательно нужно было что-то нормальное. Например, девчачьи беседы не о чём и обо всём одновременно.
Ответ от Арины пришёл очень быстро, хотя сейчас было время уроков. Я улыбнулась.
Жди меня, дорогая.
Что из запретного тебе можно?
Я рассмеялась, печатая.
Мне можно всё, если об этом никто не узнает.
Арина прислала смеющийся смайл.
Я покосилась на папу, сидящего на стуле в углу. Не знаю зачем он вообще приходил, если мы почти не разговаривали.
Я зашла в интернет, набирая в поиске «Диссоциативная амнезия» и открыла первую попавшуюся статью.
«Развивается на фоне тяжелой психологической травмы: угрозы для жизни при стихийных бедствиях, нахождении в зоне военных действий, криминальных инцидентах, сексуального и эмоционального насилия в семье и т. д.»
Я прочитала одну статью. Две. Три. Я прочитала все статьи на странице, потом на другой, потом на третьей. Но не нашла ничего нового или то, что помогло бы мне разобраться в себе.
Я вздохнула и положив телефон на тумбочку всё-таки повернулась к папе.
— Марат как-то связан с тем что я здесь? — просто спросила я.
Папа удивлённо посмотрел на меня, будто только что понял, что я нахожусь рядом.
— Что ты имеешь в виду?
Я пожала плечами, будто не думала как спросить об этом в течение нескольких часов.
— Он сделал мне…, - я замолчала думая как сказать, — что-то?
Отец напрягся и уверенно покачал головой.
Я верила папе. Он бы и близко ко мне не подпустил парня, который представлял для меня потенциальную опасность. Но почему тогда я так сильно его боялась? Возможно просто папа не знал всей правды.
— Тогда что… — начала я, но отец перебил меня.
— Я хочу сделать всё как лучше, — сказал он поднимаясь и подходя ко мне, — но я не знаю как лучше. Прости, если тебе не нравится то, что я говорю или делаю, но это происходит лишь из-за того, что я люблю тебя.
Я быстро засунула свой следующий вопрос поглубже, потому что не хотела расстраивать его.
Я кивнула и обняла папу.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — прошептал он мне в макушку.
Моя жизнь совершенно не менялась. Пол года назад я сидела у школьного психолога, а сейчас качала ногой, сидя в кабинете Дьявола с табличкой на двери «Доктор Воронцова». Эта женщина не имела ничего общего с тем психологом, к которому я привыкла. Возможно их различало то, что мой школьный психолог работал со вспыльчивыми, но всё-таки безобидными подростками, а женщина сидящая передо мной работала с психами. Нет, я не считала психов плохими. Возможно я сама была одной из них.
Но эта женщина была моим билетом из этого места. Именно она, что бы не говорили другие врачи или мой папа, будет удерживать меня здесь до тех пор, пока с моей головой не будет всё в порядке.
Я заключила со своим сознанием молчаливое соглашение: «Тебе не обязательно становиться нормальным, просто убеди её, что с тобой всё в порядке, и мы поедем домой, где ты сможешь продолжать свои выходки, которые, к слову, бесят и меня».
— Как ты себя чувствуешь? — спросила женщина после того как закончила разглядывать папку с моим именем.
