Я резко села, пытаясь дышать, но воздух не поступал в мои лёгкие.
Это сон. Это просто сон.
Я снова и снова повторяла эти слова, но ничего не могло успокоить меня.
Это был первый сон, который я смогла вспомнить после пробуждения.
Меня резко осенило. Это был не сон. Это были реальные воспоминания.
Волны страха снова и снова накрывали меня. Единственное, что я видела перед собой — лицо Вадима. Единственное, что чувствовала — его руки на своём теле. Лицо Вадима резко сменилось лицом Марата. Но страх никуда не делся.
Вдох, выдох, вдох, выдох.
Я повторяла и повторяла, но начать дышать всё равно не могла.
Я не могла дышать. Я не могла думать. Я не чувствовала ничего.
Я встала на негнущихся ногах. Мне нужна была помощь. Мне нужна был снова этот укол, который я так ненавидела. Он был единственным способом успокоить меня.
Но дойти до двери я не успела. Я упала прямо там, держась за дверную ручку, молясь чтобы в это раз этот сон был спокойнее.
Проснулась я уже в кровати, ощущая, что нахожусь очень далеко от нормального состояния. Моё тело трясло, а голова раскалывалась, будто кто-то всю ночь усердно стучал по ней молотком и в добавок решил повторить это телом. От ночного контакта моего тела с полом на коже появились новые синяки, будто не хватало тех, что я получила до этого.
Когда милая медсестра (приставленная ко мне и следящая за каждым шагом) принесла мне горку таблеток в стаканчике, я попросила у неё ещё одну маленькую таблеточку, потому что ничто другое уже не могло мне помочь. Это было похоже на зависимость, и я прекрасно это понимала. И как бы мне не нравилось ощущать в момент её принятия свою беспомощность, ради того спокойствия, которое поглощало меня после неё, я готова была потерпеть пару минут.
Я бы не отказалась и от транквилизатора, от которого я проспала бы ещё пол дня, чувствуя себя не так отвратительно, как ощущала себя в данным момент.
Но медсестра, которая раньше была не против потыкать в меня иголкой, покачала головой.
— Ваш психолог сказала не давать вам новых препаратов, — просто произнесла она.
Я тупо уставилась на девушку, почти не понимая её слов. А потом из последних сил поднялась, откинув её руки, и направилась сама решать свои проблемы.
И в первые этот путь от моей палаты до кабинета психолога не казался таким сложным мне и моей сломанной ноге. То, что ждало меня позади было намного ужаснее.
Я постучала в дверь кабинета, а когда никто не ответил, с надеждой повернула ручку, молясь, чтобы психолог была там. Дверь поддалась, и я с облегчением выдохнула, ещё не понимая, что радоваться не имело смысла.
— Влада? — удивлённо спросила женщина, увидев меня. — Не ожидала сегодня тебя увидеть.
Доктор Екатерина Владимировна Воронцова была мастером перевоплощений. Если вчера она полностью соответствовала этому месту, то теперь она идеально бы вписалась в атмосферу дорого ресторана, проводя переговоры с иностранными партнёрами, производящими дорогостоящие импортные лекарства. Почему лекарства? Потому что именно за этим я сюда пришла и не собиралась сдаваться.
— Мне нужна таблетка, — с ходу сказала я.
Женщина слегка улыбнулась. Сегодня на ней не было очков, которые она так любила поправлять на носу, когда я говорила то, что она ожидала. Что происходило практически всегда за исключением моментов, когда я выходила из себя и впадала в лёгкую (а иногда и не очень) истерику. Хотя и эти моменты она могла предугадать, обладая многолетним стажем работы с такими людьми как я.
— Присядь, пожалуйста, — попросила она, указав на кресло, стоящее напротив неё.
Я бессильно сжала руки, не понимая, почему вообще могли возникнуть проблемы с какой-то маленькой таблеткой, которая была мне практически жизненно необходима.
— Зачем она тебе? — спросила она, лишь после того, как я выполнила её просьбу и села в кресло.
Я чувствовала, как моё сердце быстро-быстро билось внутри груди. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Я… я начинаю вспоминать, — призналась я, — и это…
— Больно? — перебила доктор, глядя на меня.
Я кивнула, немного помедлив.
Очень больно.
— Что ты вспомнила? — спросила женщина.
Я глубоко вздохнула, чтобы не запаниковать от воспоминаний, которые я так усердно старалась не пускать на первый план в сознании.
— Я… я пошла туда. А потом…потом Вадим… — я понимала, что несу какой-то бред, но не могла остановиться, я ещё не готова была рассказывать об этом. — Он ничего не сделал Арине?
Доктор покачала головой, натянув на себя улыбку, а затем встала, налила в стакан воды и протянула его мне. Я думала она даёт его, чтобы я запила таблетку, но это был просто стакан. Просто стакан с просто водой.
Я непонимающе уставилась на предмет в руках женщины.
— Я не дам тебе таблетку, — сказала она, сунув стакан в мои занемевшие трясущиеся руки, — ты делаешь успехи, и если я дам тебе то, что замедляет работу мозга, не факт что воспоминания вообще когда-либо к тебе вернутся.
Я тупо смотрела на севшую передо мной женщину, чувствуя дикую обиду, злость и страх. Я не хотела это чувствовать и я не хотела помнить. Я лишь хотела вернуть мою простую жизнь.
