Джинсы, серая водолазка, светлые волосы, собранные в куцую косичку, никакой косметики, короткие, но ухоженные руки с ногтями без покрытия. Серенько, бледненько и естественно, как всегда.
Пока я кайфовал от первого пирожка с картошкой она достала из пакета контейнер с кренделями и штолен, отрезала себе большой треугольник, откусила и посмаковала, зажмурившись. Она реально замычала?! Вкусно, наверное. Когда открыла глаза, я увидел в них чистый детский восторг, как у девочки-одуванчика, с которой мы когда-то открывали новогодние подарки, а потом бежали на кухню есть штоллен.
— Как в детстве… — протянула она. — Спасибо большое вам, Эдуард Альбертович. Но делиться с вами бабушкиными гостинцами я не буду. И не надо на меня так смотреть!
— Одуванчик, ты так и осталась маленькой жадиной. Могла бы предложить для приличия, я бы отказался.
— Угощайтесь пирожками, — ответила маленькая жадина и откусила кусочек с комментарием — С цукатами, так вкусно… М-м-м…
— Можно мне кусочек штоллена, я тоже хочу вспомнить вкус детства? — спросил я.
И встретился с этими серыми глазами и надутыми губками бантиком. Маленькая жадина!
— Только маленький кусочек, — сказала и отрезала она.
Стоило только откусить, как во рту взорвался фейерверк вкуса из детства: новогодний штолллен фрау Гельм и одуванчик рядом.
— Очень вкусно, как всегда у твоей бабушки.
— Больше не дам. Даже не просите.
— И не думал, — сказал и откусил румяный пирожок. — Эльза, а куда подевалась бойкая и общительная девочка-одуванчик?
— Она выросла. Стала стеснительная и скромная. Вы меня еще в университете вспомнили?
— Давай на «ты», не чужие люди. Есть, что вспомнить из прошлого.
— Хорошо.
— Я тебя не узнал. Бабушка напомнила и попросила выполнить просьбу. Вот я и здесь.
— Ты каждый год бываешь у нее?
— Стараюсь. На день рождения обязательно.
— Счастливый. Я только по «скайпу», последние два года с ней видеться стала и с твоей бабушкой тоже, — со вздохом сказала она и открыла контейнер с брецелями.
— Дашь попробовать? — выпалил я.
— Сорок один — ем один! — быстро нашлась с ответом она, как в детстве, чтобы не делиться.
— Сорок восемь, половину просим! — ответил я.
— Сорок два — моя еда!
Не знаю, что на меня нашло, может, детство заиграло в причинном месте?
— Сорок три — едим я и ты! — проговорил я.
— Сорок четыре — держи рот шире!
Вот ведь маленькая поганка!
— Сорок пять — едим опять, — я встал и сделал шаг навстречу.
— Сорок шесть — пора поесть, — она протянула мне, а затем резко убрала и откусила брецель у меня перед носом.
— Сорок семь — чё-нибудь съем, — наклонился к ней и перехватил ее ручку с остатком брецеля, откусив.
Вкуснятина из детства! Сам от себя такого не ожидал!
Мы застыли друг напротив друга глаза в глаза, а я так и не выпустил её руку из своей. Она прыснула и начала заразительно смеяться, я подхватил, и кухню заполнил наш хохот. Смеялись до слез, как в детстве! Под шумок я перехватил ртом из её ослабевших пальцев остатки брецеля. Она перестала смеяться и посмотрела на меня обиженно, вот-вот расплачется.
— И вот кто из нас после этого жадина? — спросила она.
— Я бы с тобой обязательно поделился, одуванчик.
— Нервными клетками поделишься, которые убил у меня во время сессии?
— Думаю, мы в расчете, ваша группа убила у меня не меньше. Ну не дуйся, одуванчик, а то поцелую.
— Что?
Я наклонился и поцеловал её в щеку с характерным «чмок». Она только хлопнула ресничками, как в детстве, а мне понравилось.
— Отомри, одуванчик, — придержал её ручки от удара, мало ли.
— Я просто… просто не успеваю… переваривать… новую информацию…
— Дыши, одуванчик. Это я, твой друг детства.
— Ты мой препод-деспот и ты же Эди из детства, с которым я хулиганила. Не укладывается в голове.
— Мой одуванчик, ты слишком много думаешь, — обнял эту мелочь, как тогда, в детстве.
Уходил от нее с улыбкой до ушей, сытый и счастливый, как тогда, когда возвращался от бабушки.
Эдуард
Всю обратную дорогу я улыбался, как идиот, щеки уже болели, но никак не мог прекратить. Телефон в режиме «без звука», настроение замечательное, приехал к родителям, не хотелось видеть Аллу.
— … Эдуард, ты где летаешь? — спросила мама. — Ужинать будешь?
— А, что?.. Нет, не буду.
— Тебя Аллочка, что ли, накормила едой из доставки?
— Нет, мама. Одуванчик, домашними пирожками.
— Ты уже отвез девочке гостинцы?
— Так точно, — я не переставал улыбаться.
— Ты светишься, как в детстве после поездки к бабушке. А мы вернулись почти сутки назад. Раньше такого не было.
— Мам, напомни, почему мы перестали общаться с одуванчиком?
— Ну, ты подрос, у тебя появились увлечения и дополнительные занятия. Потом бабушка переехала в Германию, а за ней и фрау Гельм, — развела руками мама.
— Все ясно.
— А мне вот интересно. Может, пригласишь её к нам в выходные на обед? Так хочется увидеть Эльзу, — прищурилась она.
— Ты действительно этого хочешь?
— А что такого, один обед?
— Она выросла, взрослая девушка, у нее могут быть планы на выходные.
— А ты пригласи и узнай! — не унималась мама.
