Позднее утро воскресенья и по совместительству последний день зимы встретило меня солнышком и улыбающейся Анной Львовной, которая выглянула из кухни, где работал телевизор.
— Ты уже проснулась, милая? — спросила она, загадочно улыбаясь.
— В общем, да.
Посмотрела время на телефоне, без четверти одиннадцать. Как я и говорила, почти обед, со мной согласился желудок. Поплелась в ванную, чтобы выйти из нее человеком с влажными волосами. Анна Львовна уже устроилась на диване перед большим телевизором и смотрела передачу, при этом шустро управляясь со спицами. Я расположилась на кухне со своим поздним завтраком. Если я не возьму трубку, он же не приедет сюда за мной? Может, и вовсе забыл? Но стоило сделать глоток кофе, как зазвонил телефон.
Блин! Блин горелый! Вспомнила на свою голову!
— Да.
— Доброе утро, Одуванчик! Или уже добрый день?
Я промолчала.
— Алло! Одуванчик, ты меня слышишь?
— Слышу, слышу.
— Это хорошо, минут через сорок за тобой заеду.
— Может, не надо?
— Надо, Одуванчик, надо! Жди меня.
— Угу, — сказала, вздохнула и отключилась.
«В конце концов, не съедят же меня его родители? Я просто друг из детства, а не его девушка!» — от последних мыслей мне полегчало. Допила кофе с блинчиками и пошла одеваться. Натянула простенькие джинсы с черной водолазкой, а поверх бабушкин кулон.
— Ты куда-то уходишь? — спросила моя бабуленька, шевеля в слепую спицами.
— Да, на обед пригласили, старые знакомые бабушки.
— И ты так пойдешь?
— А что такого?
— Эльза, ты же девушка. Тем более обед со старшим поколением.
— И? Что не так с моим внешним видом?
— Надень платье.
— У меня оно одно, и сомневаюсь, что оно подойдет к этой встрече.
— Ох, девочка. Что бы ты делала без меня, — сказала она и скрылась в своей спальне.
— Анна Львовна, не пугайте!
Она вышла, держа в руках свернутый пакет.
— Хотела тебе подарок сделать на восьмое марта, но, думаю, сейчас будет кстати. Примерь.
— Спасибо, — сказала я, принимая пакет.
Платье было благородного серого цвета со стальным отливом, связанное так ровно лицевой гладью, расходящееся от бедер юбкой-трапецией выше колена, с короткими рукавами реглан, лишь на груди и подоле, вязанные косы, как окантовка-украшение. Не толстое, приятное к телу, дорогой акрил с добавкой. У меня просто не было слов, только влага в глазах.
— Анна Львовна, вы волшебница! — единственное, что я смогла сказать.
— Я только учусь, — ответила она.
Я смотрела и удивлялась тому, как оно сидело, в отражении зеркала. Вау! Как я люблю, ничего лишнего! И главное, нигде не висит и не топорщится!
— Когда вы только успели? Не видела вас за вязанием подобного, вы вроде только к соседке ходили? — спросила я.
— Ходила. Машинку вязальную пробовали. На ней очень быстро получается.
— Ого! А как же вы с размерами угадали?
— Я же с тебя последний раз мерки снимала перед новым годом, когда свитер теплый начинала.
— Просто идеально! — обняла я свою бабуленьку-волшебницу.
— Все же получше твоей спецовки будет.
— Ага. Спасибо большое!
После такого подарка, думаю, надо сделать не менее достойный ответ. Хороший набор спиц будет уместен. Что бы я делала без нее?
Нашла тушь, которая совсем засохла, просто расчесала ресницы щеточкой. А, собственно, для кого краситься? Гигиеническая помада, вот и все содержимое моей косметички, остальное либо высыхает, либо разбивается. Где-то был карандаш для глаз, искать его — только тратить время зря. И так хорошо и привычно! Волосы решила не мучить, забрала в косичку на один бок с косым пробором.
— Какая ты у меня красивая, Эльза! Куда только парни смотрят в нынешнее время?! — сказала Анна Львовна.
— Не знаю, — пожала плечами.
— На автобусе или такси?
Я даже адреса их не знаю! Вот это упущение! Собралась в гости, сама не знаю куда!
— За мной заедут.
— Это хорошо.
На улице мороз, а обратно добираться буду неизвестно на чем, поэтому колготки сто двадцать ден, теплый удлиненный пуховик по колено и шапка с шарфом.
Успела только примерить пуховик, как позвонили в домофон, и спустя несколько минут уже на пороге стоял Эдуард Шмидт и улыбался Анне Львовне, после знакомства обещая вернуть меня в целости и сохранности.
Стоило только сесть в машину, он сказал:
— Мы только в одно место заедем по пути.
— Хорошо.
Хотя от моего мнения ничего не зависело, меня просто информировали о своих планах. И мы поехали в новую для меня часть города. Машина остановилась у огражденной территории нового жилого комплекса с квартирами улучшенной планировки и поподъезным отоплением, о котором было столько разговоров.
«Интересно, а насколько улучшенная планировка?» — думала я.
— Я только проверю, как строители исправили недочеты. Хочешь со мной? — сказал Эдуард.
Хочу!
— А можно? — мне было очень любопытно.
— Можно.
Мы зашли в светлый и чистый подъезд, в котором пахло строительными материалами, поднялись на третий этаж пешком, кабину лифта я не заметила. Он открыл дверь, за которой оказался большой тамбур на двоих соседей, затем еще одну — уже в квартиру.
— Прошу, — сделал приглашающий жест.
