Вот правду говорят, что внешность обманчива, как и голос. А человек оказался с гнильцой, он всех оценивает по внешнему виду. Я живу исключительно по своим финансовым возможностям, одеваюсь скромно, но учусь по своему желанию. И прихожу учиться, а не демонстрировать наряды и десять пар зимней обуви, как большая часть потока, которая лишь создает видимость учебы для родителей. Ребята скидываются на зачеты и экзамены в общий котел, покупая с первого курса все курсовые и контрольные работы, а потом блеют, защищая их. В итоге их ждут теплые места по знакомству, а мне придется самой пробивать себе дорогу.
Я вышла из аудитории, как оплеванная, механически переставляя ноги. У двери меня встретила Кира, но ничего не спросила. Взяла на буксир и потащила в другую аудиторию на следующие пары.
Эльза
Моя жизнь — это как борьба за выживание или плавание против течения… никогда не бывает легко и просто. Трудясь на двух работах, я едва сводила концы с концами и спустя три года решила получить высшее образование. О медицинском можно было даже не мечтать, это как полет на Марс. Для меня нереально. А так хотелось!
Между «хочу» и «могу» выбрала юриспруденцию, гуманитарный профиль я потянула. Школу окончила с тремя четверками, медицинский колледж с отличием.
Вступительные экзамены на заочную форму обучения сдала без проблем, оплата за семестр была вполне приемлемой. Арендная плата за комнату в квартире с хозяйкой меньше, чем проживание на съемной квартире с одногрупницами.
Как ушла из дома учиться, так и не вернулась.
Как же я скучала по бабушке. А еще больше по папе, которого никогда не увижу, и он не скажет мне «mein löwenzahn»[1].Я очень похожа на папу, может быть поэтому после его смерти мама, когда смотрела на меня, всегда плакала, пока бабушка не забрала меня к себе. Я училась в первом классе, стала пропускать, потому что мама просыпалась поздно и перестала ходить на работу, только плакала и спала.
С бабушкой всегда было весело, она читала мне сказки на ночь, пела песни, мы с ней готовили вместе: соленые, хрустящие крендельки брецель, гигантские пельмени маульташен, сладкий штолен с изюмом, рубленую домашнюю колбасу и зауэркраут. Вкусняшки из моего детства!
Бабуля называла меня ласково, как папа, «мой одуванчик» по-немецки, редко по имени, Эльза. К маме я бегала почти каждый день, приносила вкусняшки от бабушки и ждала, что та меня заберет. А она снова плакала.
Спустя год мама стала жить с мужчиной, а я — реже появляться дома. Бабушка, чтобы отвлечь, занялась со мной глубоким изучением языка. С детства папа и бабушка учили говорить на немецком: песни и стихи, алфавит, грамматика, письмо. Мне понравилось, я быстро все схватывала и вскоре тоже стала участвовать в разговорах бабушки и её подруги-соседки Евы Альбертовны Штерн.
Спустя два года мама пришла к нам, они долго разговаривали на повышенных тонах за закрытыми дверями. В итоге мама забрала меняв новую семью, где родилась моя сестренка, а бабушка осталась одна.
Я вернулась в дом, который стал мне чужим. И чувствовала себя отщепенцем в чужой семье. Они смеялись и играли с ребенком, а я сидела в комнате и читала сказки на немецком языке.
Каждый день после занятий я первым делом забегала к бабушке, которая меня ждала и баловала. Пересказывала ей очередную прочитанную сказку, только на немецком, занималась с ней письмом и спешила домой. Иногда приходила мама и ругалась с бабушкой, а меня отправляла погулять с Ниночкой в коляске.
Вскоре меня стали оставлять присматривать за сестренкой, я ей пела песенки на немецком, а она слушала и хлопала глазками. Пока мама однажды не услышала, не дала мне оплеуху и не запретила петь и говорить вне учебной программы.
— Я не хочу больше слышать этот язык в нашем доме! — сказала она.
— Я буду на нем говорить, это мой второй язык! Мои корни! — ответила я.
— Как же ты похожа на своего отца, Эльза, и такая же упрямая, как бабушка. Не зря вас зовут одинаково.
Училась я почти отлично, у меня даже уроки не проверял никто, сама справлялась. Только с бабушкой дополнительно занималась языком.
Бабушка все чаще, глядя на меня, вздыхала и говорила:
— Mein löwenzahn.
Спустя еще девять месяцев мама родила еще одну сестренку. С деньгами было сложно, это можно было сразу понять по нашему питанию и одежде. Мне что-то могла купить бабушка, но сестренкам тоже требовалась одежда. Поэтому отчим уехал работать вахтой, мы остались вчетвером и немного сблизились, я стала сидеть в одной с ними комнате за книжкой. А мама чаще улыбалась, когда возилась с сестренками.
Спустя год бабушка уехала в Германию к своей подруге, прошла репатриацию. Больше некому было меня называть «одуванчиком».
Бабушка Эльза присылала мне письма и открытки, как и обещала, даже посылки помню с красивыми вещами и вкусными конфетами.
Школа была спасением от одиночества, меня взяла на дополнительные занятия наша учительница немецкого, носитель языка. Я так была ей благодарна за это. Пока мои одноклассницы бегали по свиданиям и дискотекам, я либо сидела с сестрами, либо за учебниками.
