У меня чуть сердце не выпрыгнуло от её «Ай!» Она стояла такая маленькая и растерянная на кухне… Хотелось позаботиться о ней, вспомнил и оказал первую помощь из подручных средств.
Я схожу с ума от этой маленькой ведьмочки! Кто бы мог подумать! Еще три месяца назад меня все в ней раздражало: рост, волосы, носик, губы, невзрачность, голос, все, кроме произношения. А теперь я хочу целовать губы этой маленькой поганки, слушать её голос, а желудок счастлив от приготовленной ею еды. И мысли о достойном кандидате приводят в бешенство!
Не заметил, как разорвал пакет и сжал записку в руке.
«С новосельем! Домой доберусь сама. Э.»
— Краткость — сестра таланта! Эльза… Постельное белье?
Хороший подарок, отложу-ка я его.
Пирог был очень вкусный, таял во рту нежный бисквит. Хорошее утешение после побега, но слабое. Поэтому отправил ей сообщение перед сном: «Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, Одуванчик…» Спать на диване не рискнул после массажа шеи, пришлось подкачать матрац. Когда же кровать привезут с ортопедическим матрацем, тумбочкой и комодом? Сил моих больше нет!
В девять утра я стоял у подъезда Одуванчика с большой белой розой в руке и с кофейной революцией в желудке. Нервничал, как подросток, набирая номер на домофоне, который ответил голосом бабуленьки и в пустил меня в подъезд.
Преодолел пролеты, а в голове пустота. Что сказать? Когда сказать? При свидетелях или наедине? Такое чувство, что кофе в желудке начало прожигать дырку, чем ближе я к Одуванчику, тем сильнее. Никогда не гонялся за девушками, они как-то сами раньше проявляли инициативу, бегать за ними не приходилось.
Не успел позвонить в дверь, как она распахнулась, являя бабушку.
— Здравствуйте!
— Здравствуй! Я к соседке, девочку мою не обижать!
— Вас понял.
— Понял он… долго понимал… — посмотрела она на цветок.
Она вышла, а я ступил в коридор, закрывая дверь. Желудок подал тихий зов еде, так пахло вкусно сырниками.
— Я почти закончила, можем завтракать, — сказала мой Одуванчик, что прозвучало музыкой для ушей и желудка.
— Доброе утро, Одуванчик! Уже иду. Я скучал без тебя! — прошел я на кухню.
Она подпрыгнула, выронила лопатку из рук и медленно повернулась. Такая домашняя, в трико и футболке, с пучком на голове и без косметики на лице, только губы алеют на лице.
— А… а… где Анна Львовна?
— Ушла к соседке. Это тебе, — протянул ей цветок.
— Спасибо, — взяла подарок и посмотрела мне в глаза, словно в ожидании чего-то.
Желудок подал еще более громкий «зов», у Одуванчика, поползла вверх бровь и появилась робкая улыбка, а взгляд потеплел.
— Извини.
— Ты извиняешься за желудок? — улыбнулась она шире. — Будешь завтракать, самостоятельный мужчина?
— Буду.
Она поставила передо мной тарелку с горкой этой вкуснятины, затем две пиалы со сгущенкой и вареньем, чашку с горячим чаем, блюдце и столовые приборы.
— Приятного аппетита.
— Спасибо.
Я думал, как начать разговор и не залить слюной кухню с мольбами о еде. После двух вкусных сырников решил начать разговор:
— Давай попробуем встречаться, Одуванчик?
— Что?
— Давай попробуем встречаться как пара?
— Что это значит?
— Как мужчина и женщина.
— Что?
— Черт! Так сложно у меня никогда не было. Ты мне нравишься. Я хочу с тобой встречаться, проводить вместе время, целоваться и… — кажется, по спине пошла испарина.
— Ты поспорил на меня?
— Это не ответ. — Я не понял. — Какой спор?
Одуванчик кратко напомнила о нашей встрече в феврале в «Берлине» и про разговор моих друзей на крыльце заведения. А я рассказал о сути спора, который ей не понравился, как и Максу тогда.
— Ты не ответила на мой вопрос, Одуванчик, — напомнил ей.
— У меня нет времени. Тебе нужна такая девушка?
— Мне нужна ты.
— Я даже не знаю, как должна себя вести твоя девушка?
— Как ты себя обычно ведешь, только с приятными взаимными бонусами.
— Какими бонусами?
— Объятия, поцелуи, свидания и прочее.
— А прочее, что подразумевает?
— Мы не будем торопиться с прочим, мой Одуванчик. Ты согласна?
— Ты понимаешь, что, если я соглашусь, в случае разрыва мы не сможем дружить как раньше?
Что же с ней так сложно?!
— Понимаю. Что скажешь?
— Хорошо. Давай попробуем, — сказала она, обмакнув кусочек сырника и положив его в рот.
Маленькая капелька сгущенного молока осталась на её губе, так захотелось её попробовать.
— Предлагаю начать наши отношения с поцелуя.
— Что? Сейчас?
Пока она приоткрыла рот в вопросе и ожидании ответа, поцеловал её в губы и почувствовал кулачки, упирающиеся в мои плечи, увидел распахнутые в удивлении серые глаза и румянец на щеках.
— Пойдешь со мной в кино?
— Утренний сеанс? Решил сэкономить или посмотреть мультик?
— Решил сразу начать отношения с поцелуев. Сто лет не был в кино. А ты?
— Тоже, — улыбнулась она. — Только мне надо сделать покупки для нас с Анной Львовной.
— Значит, сначала покупки, затем кино и ко мне.
— Ты уже все спланировал. У меня ночная смена, надо поспать пару часов, а то не доживу до утра.
— Поспишь у меня. На диване. А я твой сон буду охранять.
— Не боишься, что я слюни буду пускать на твои декоративные подушки?
— Не боюсь. Я, скорее всего, буду рядом пускать.
