Одуванчик не брала трубку, а я упрямо слушал гудки, каждый раз набирая её номер. Она обиделась на меня? Или услышала Аллу? На работе завал, можно оставаться с ночевкой. Но как приятно разгрести все косяки за пару дней и отправиться к моему Одуванчику. Алла затаилась и не беспокоила.
Я опять поздоровался с закрытой дверью и собирался уходить, когда на лестничную клетку вышла древняя бабка и сообщила:
— Уехала она с подругой на такси, еще вчера. Ключи мне оставила цветы поливать, пока Львовна на даче.
Бабушка оказалась очень внимательной и сознательной гражданкой, назвала время, когда они уехали, марку машины и описала подружку-умничку. Вычислить квартиру Умнички не составило труда, но и здесь меня ждал сюрприз. Внимательные старушки на лавочке сообщили, что со вчерашнего дня не видели ни Умнички, ни её мужа.
— Donnerwetter![1]— произнес вслух, садясь за руль.
Придется ехать к Ульяне, и мне это совсем не нравится.
Стоило только повернуть во двор, как глаза зацепились за миниатюрную брюнетку в шортах, майке и солнечных очках, гуляющую по тротуару с коляской и мальчишкой на самокате. Вдох-выдох! Осталось пять дней, и я узнаю правду! Мне надо знать, куда пропал мой Одуванчик!
— Ульяна! — окрикнул я, как только вышел из припаркованной машины.
Она нехотя повернулась, посмотрела поверх очков и остановилась. В несколько шагов я догнал их и поздоровался, однако она посмотрела не очень приветливо.
— Ты не знаешь, где Эльза?
— Знаю.
— Где?
— Мам, я в туалет хочу, — сказал мальчишка.
— Потерпеть сможешь? — обратилась она к нему. — Где Денис? Обещал уже быть дома!
— Мам, сильно хочу.
— Постоишь с коляской и ребенком у подъезда? — спросила у меня женщина. — Она только заснула, если проснется, дай попить водички. Салфетки для рук здесь, бутылочка здесь. Запомнил?
Я кивнул.
— В крайнем случае на руки возьми! Вот так! — изобразила она руками. — Понятно?
— Понятно.
Они скрылись за железной дверью, а я остался рядом с коляской в тенечке. Рассматривал вязанное одеяло, которым была накрыта малышка, как вдруг та начала ерзать, сначала выплюнула соску и запищала, как котенок. Но я не растерялся, вытер руки влажными салфетками, достал бутылочку и подал ей, пить она отказалась, а вот кричать стала сильнее. Покачал коляску, без результата, попробовал всунуть ей соску — не берет, только плач громче стал. Это уже можно отнести к крайнему случаю? Взял её на руки вместе с одеяльцем, как показала Ульяна. Маленькая, а весит прилично. Малышка попищала немного, словно возмущаясь, притихла и издала страшные звуки. Я не был готов к такому! А потом почувствовал что-то теплое на груди, между ней и мной, которое пахло далеко не зефирками.
— Donnerwetter!
Меня обделала кроха! Я в говне!
Где мать этого ребенка?! Я задыхаюсь!
А ребенок пригрелся на своих какашках и притих. Заснул, что ли?
Несколько минут казались вечностью, пока не появилась Ульяна с большим пузатым конвертом в руках. Взгляд её мне не понравился, совсем.
— У тебя вид такой, будто ты обделался, — сказала она.
— Не я, а она, — показал глазами на малышку. — Меня задело.
— Есть примета, это к деньгам. Плакала?
— Немного. Пока не скинула балласт.
— В таком случае тебя ждут деньги и проблемы.
— Ты просто эксперт в детских какашках!
— Еще какой! Аккуратно положи Снежку в коляску. Мне надо тебе передать, — указала она на конверт в руках.
Я выполнил просьбу матери, ребенок даже не проснулся. У меня на груди расцвело пятно и било в нос запахом детской неожиданности.
— Макар, иди поиграй на детскую площадку, мне надо с дядей поговорить.
Как только ребенок удалился, выражение ее лица изменилось, глаза, будто тумблер переключили с хорошей мамы на фурию, которая меня сейчас порвет на ленты.
— Я весь внимание.
— Долг. Эльза просила передать, — протянула она мне конверт.
— Что? — спросил, когда она вложила мне в руку конверт, задевая пятно.
— Я была о тебе лучшего мнения. Ты просто негодяй!
— Подожди! Ты о чем?
— О твоем отношении к ней. Наигрался в свои игры?
— Какие игры? Мы собирались заявление подавать в этом месяце. Где она?
— В городе её нет!
— Как с ней связаться? Я не могу уехать из города в ближайшую неделю.
— Никак. Она не хочет с тобой разговаривать. Врун!
— О чем спорите? — подошел муж этой стервы. — О, я смотрю, Снежка тебя пометила! К деньгам! — улыбнулся еще один знаток примет по детским фекалиям.
— Где сейчас Эльза? — спросил я с расстановкой.
— Она восстанавливается после потери ребенка, — просто забила гвоздь в сердце эта стерва.
— Что?
— У тебя проблемы со слухом? — она словно хотела в прыжке расцарапать мне лицо и вырвать глаза при этих словах.
— Уля, успокойся! — обнял её муж.
— Когда?
— Где ты был три дня назад? А главное, с кем? — резала меня по живому она.
— Donnerwetter!
Ребенок опять зашвырялся, кряхтя и попискивая. А я стоял, как истукан. Она потеряла нашего ребенка!
— Еще и разбудил, — сказала она.
— Её помыть надо. Помочь тебе поднять коляску? — сказал её муж.
— Дверь придержи, я сама. Погуляй с Макаром с полчасика, и ужинать поднимайтесь.
