О том, что черный дракон — на самом деле девушка? О том, что в ее глазах он увидел не только ярость, но и боль, и… страх? О том, что он чувствовал, как его собственная Ци откликнулась на ее боль, словно пытаясь защитить, утешить?
— Глупость, — отмахнулся я от этих мыслей. — Это просто усталость, боль… Я слишком много на себя беру.
Но туман сомнений уже заполз в мою душу, заставляя усомниться во всем, что происходило вокруг.
Медленно, опираясь на меч, я поднялся на ноги. Путь к Хайгану был далек, но я должен был его пройти. Ради Ян и Тинг. Ради самого себя.
С трудом взобравшись на вершину холма, я привалился к шершавому стволу сосны, восстанавливая дыхание. Боль в мышцах уже не была столь острой, но слабость все еще сковывала тело. Горы, ранее казавшиеся неприступными гигантами, теперь были ближе, ощутимее. Они словно бы наблюдали за мной, храня в своих каменистых недрах ответы на вопросы, которые я боялся себе задать.
Взгляд мой упал на долину, раскинувшуюся у подножия гор. Вдалеке, на самом краю горизонта, вырисовывались знакомые очертания Хайгана, над которым клубился дымок — следы битвы. До города было еще далеко, не меньше шести-семи часов пути, если не больше.
— Нужно отдохнуть, — подсказал здравый смысл. — Так я только силы потеряю.
Найдя относительно ровную площадку у подножия сосны, я сел, прикрыл глаза и попытался сосредоточиться. Шкала Ци, моя единственная опора в этом мире, где реальность теперь казалась хрупкой и иллюзорной, отозвалась не сразу. Она пульсировала тусклым, едва заметным светом, словно отражая мою собственную усталость и сомнения.
— Спокойно, — прошептал я, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней. — Нам нужно восстановиться.
Я начал медитацию, пытаясь найти в себе тот самый источник силы, что наполнил меня во время битвы. Но он молчал. На его месте осталась лишь пустота — холодная, бездонная, пугающая.
— Неужели все было напрасно? — мелькнула мысль, острая, как лезвие. — Неужели я потратил всю свою силу, все свои шансы… ради чего?
И в этот момент, когда отчаяние грозило захлестнуть меня с головой, я увидел его.
Маленький, сверкающий огонек, появился в моем внутреннем мире. Он был не медным, как пламя моего ядра, а… другим. Ярким, живым, постоянно меняющим цвет — от лазурного до изумрудного, от алого до фиолетового.
Огонек приблизился, и я понял, что это не огонек вовсе.
Это был цилинь. Я помню как в детстве читал про такое существо.
Невероятно! У меня внутри поселился цилинь!
Маленький, не больше котенка, с перепончатыми крыльями, телом олененка и головой дракона. Его чешуя переливалась всеми цветами радуги, а на лбу гордо возвышался единственный рог. Малыш смотрел на меня с любопытством и тревогой.
И тут он заговорил.
— Ты в порядке? — голос был тоненьким, словно звон колокольчика, но я ясно услышал его в своей голове.
— Кто ты? — прошептал я, не веря своим ушам… своим мыслям?
— Я — это ты, — ответил цилинь, и в его глазах-бусинах мелькнули смешинки. — Твоя сила, твоя ярость, твоя надежда. Твой… Зверь.
Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Все это было слишком невероятно, слишком фантастично.
— Не бойся, — цилинь грациозно шагнул ко мне, и я почувствовал, как волна тепла разливается по моему телу. — Я помогу тебе. Мы справимся.
И впервые за все это время я поверил, что он прав.
Я не знаю, сколько времени провел в том странном, эфемерном мире, где законы реальности, казалось, переставали действовать. Зверь, мой внутренний цилинь, был скорее не учителем, а неугомонным, любопытным соседом по клетке. Он носился по моему внутреннему миру, оставляя за собой мерцающие искры и задавая бесконечные вопросы.
— А почему у тебя такая скучная аура? — пищал он, кружа вокруг меня и задевая меня своим хвостом с кисточкой. — Вон у нее, — он указал копытцем в сторону, где в моем воображении возник образ черной драконицы, — все ярко горит, с переливами! А у тебя — тускло и бронзово.
— Может, потому что я не дракон? — пробурчал я в ответ, пытаясь сосредоточиться на медитации. Зверь, однако, и не думал успокаиваться.
— А кто ты тогда? — он встал на задние ноги, опираясь передними о мой плечо, и я почувствовал, как его крошечные копытца касаются моей кожи. — Ты же тоже не человек! У тебя крылья были! Я видел!
— Были, — грустно согласился я, вспоминая ощущение мощи и полета. — А теперь их нет.
— А где они? — не унимался Зверь. — Ты их потерял?
Я не удержался и рассмеялся. Его наивность и непосредственность были настолько комичны в этой ситуации, что даже мои собственные проблемы на мгновение отошли на задний план.
— Нет, не потерял, — сказал я, аккуратно поглаживая его по голове, покрытой мелкой чешуей. — Просто… они появляются, когда нужны, и исчезают, когда опасность проходит.
— Странно, — Зверь склонил голову набок, и его чешуя окрасилась в задумчивый фиолетовый. — А я вот всегда цилинь. Ну, почти всегда. Иногда я бываю… огоньком.
— Огоньком? — удивился я. — Каким огоньком?
— Ну… разным! — Зверь взмахнул лапками, и вокруг него заплясали разноцветные искры. — Красным, синим, зеленым… смотря какое у меня настроение.
