— Подойдите к Вудсу и выскажитесь по поводу согласия на союз. Ну же, не тушуйтесь, — на ухо мне шепнул Дитрих, обдав горячим дыханием, одновременно подталкивая к центру кают-компании, где кроме Маршала стояли Лайза и Лукас, держащиеся за руки.
Подругу я не видела с самого начала дня, она убежала к своему несравненному Лукасу. Теперь же я могла в полной мере полюбоваться ею. В персиковом платье с закрытыми руками Лайза выглядела как настоящая невеста.
Я на негнущихся ногах, подстрекаемая графом, сделала несколько трудных для меня шагов в сторону Маршала. Чтобы через миг оказаться в центре внимания. На меня были направлены десятки глаз. Люди ожидали что же я скажу.
— Мне выпала большая честь быть посаженой матерью на церемонии обручения Лайзы и Лукаса. Не так часто в нашей жизни случаются столь значимые события. И я очень рада присутствовать на одном из них. Безусловно Лайза и Лукас заслужили счастья. Я присутствовала рядом, когда юный Купидон пустил свои стрелы. И я рада узнать, что они попали в цель. Сегодня об этом стало известно всем. Так пусть же их союз будет нерушимым. Я с радостью вручаю Лайзу нашему Лукасу. Пусть они живут долго и счастливо. Вот вам моя рука, Маршал, — и я протянула руку для символического рукопожатия.
Капитан протянул свою. Мы пожали друг другу руки. Все присутствующие зааплодировали.
Ответное слово взял Лукас и поблагодарил от себя и своей уже невесты всех за то, что они посетили их маленький праздник и предложил отметить это событие. В кают-компанию ввезли несколько тележек с различными яствами, приготовленными женихом вместе с помощниками.
— Хорошее начало совместной жизни, сытное, не правда ли? — ко мне подошел Дитрих спустя несколько минут после начала праздничного фуршета.
— Думаю, что бывали и на более помпезных мероприятиях, — ответила, понимая, что с появлением графа мне не съесть больше ни крошки. Я то и до этого не сильно хотела, а уж в его присутствии так и вовсе аппетит пропал.
— Более грандиозных, несомненно, а вот насчет душевности и колорита я бы поспорил. Не часто встретишь такую неоднозначную пару.
Я резко повернулась в сторону мужчины, хотя до этого делала вид, что пытаюсь выбрать какую канапе положить на тарелку.
— Вы не одобряете подобные союзы? — несколько резко, чем требовалось, спросила у мужчины.
Ответственность за Лайзу и стремление сберечь ее столь хрупкое счастье было для меня первоочередной задачей.
— Если бы вы спросили о том меня до полета, я бы ответил утвердительно, — начал граф. Я хотела вставить слова, но он меня остановил повелительным взмахом руки. Так может вести себя только аристократ в двадцать седьмом поколении. Вроде бы легкое движение, ничем не примечательное, а рядом уже замирают, боясь вздохнуть. — Но за время полета я пересмотрел свои взгляды на многие вещи. Иногда, знаете, полезно менять свою точку зрения. В частности, работая с Лайзой бок о бок, я перенял у нее многое. А она очень многому научилась от вас, — закончил Дитрих.
— Ой, чему я могла ее научить? Скорее, это она меня, — пожала плечами, чувствуя как по спине побежали мурашки от слишком близкого соседства с графом. Его воздействие на меня было необъяснимо, но действовало крайне ощутимо.
— Не скажите. Вашей целеустремленности можно только позавидовать, не каждому дано столько старательности и усердия, — слышать комплименты из уст графа было очень приятно и в то же время удивительно.
И смотрел он на меня несколько иначе, как будто вглядывался и не мог никак насмотреться.
Я отогнала подобного рода мысли в сторону. Все это глупости. Придумаю себе всякое, от чего можно разве что смеяться без умолку.
— Да. Свою работу я люблю, так и бы и жила среди иероглифов, клинописи, вязи букв. Буквально на днях я покажу вам что мне удалось расшифровать с плиты, обнаруженной нами на Зарнете в том храме около реки. Меня смущают некоторые обороты, я думаю, а не ошиблась ли передавая смысл.
— Я сейчас немного не об этом говорил, — уголки губ Дитриха чуть дернулись.
Что это было? Подобие улыбки или непроизвольное сокращение мускулов лица.
— Э-э-э, а о чем? — не поняла к чему клонит мужчина.
— По поводу вашего чудесного преображения, — граф чуть наклонил голову.
— А, мне все понятно, если я по-прежнему была бы больше похожа на жабу или перекормленную гусеницу, то вы точно со мной не стояли рядом. Это вы об этом? — с грохотом поставила тарелку на стол. Вряд ли я смогу съесть еще что-нибудь.
— Ну, что вы так принижаете себя? — Дитрих не разозлился на мою возмущенную речь.
Это немного отрезвило. Я вдохнула, выдохнула. Вдохнула, выдохнула. Стало заметно легче. Мысли приняли более ровное направление. Эмоции чуть улеглись.
— Я всего лишь констатирую факт, — неприятно было осознавать, что в чем-то мужчина прав. Я слишком часто оглядывалась назад, таща за собой непосильную ношу обид. Пора бы их бросить и не возвращаться.
Между нами повисла напряженная тишина. Я начала подумывать какой придумать повод, чтобы отойти от графа.
В кают-компании давно играла тихая неспешная музыку. И вдруг кто-то додумался сделать ее погромче.