Сама бы я ни за что не подошла к мужчине, оставшись стоять, переминаясь с ноги на ногу у стеночки. Во мне никогда не было решительности в отношении с мужчинами. Но граф все решил за меня.
Когда веселье подходило к концу, он, дождавшись окончания очередного танца, просто взял и умыкнул меня под предлогом, что еще не отведала чудесного торта, сотворенного Лукасом. Пришлось извиниться перед претендентом на мою руку и принять предложение графа.
И он на самом деле накормил меня тортом. Лично. Это было так необычно. Меня никогда не кормили с ложечки, тем более на глазах у десятков людей. А тут принудили послушно открывать рот, и смотрели как я слизываю с ложечки крем.
В этом было что-то интимное и… возбуждающее. Чем больше я ела из рук Дитриха, тем острее понимала, что … влюбляюсь в мужчину. Это чувство мне было знакомо по общению с Джеком. Тогда, в прошлом, я тоже позволила себе увлечься мужчиной. Что из этого вышло, иной вопрос.
Легкое головокружение от праздника, эйфория от общения с графом, это было настолько волшебно, что я даже не могла себе представить, что так бывает.
И, когда после официального оглашения о конце вечера, мужчина предложил проводить меня … я не могла отказать.
— Это вам спасибо, Сандра, — Дитрих смотрел на меня сверху вниз, стоя близко. Очень близко. Настолько близко, что я ощущала жар его тела.
Я терялась что еще сказать мужчине, который волновал кровь, заставляя ее бежать в два раза быстрее.
— Думаю, что Лайза и Лукас будут счастливы, — постаралась найти тему для разговора.
— Несомненно.
Что-то разговор у нас не клеился. Меня смущало близкое соседство с Дитрихом, а его, по-моему, это не очень то и нервировало в отличие от некоторых.
— Я, пожалуй, пойду отдыхать.
— Да, конечно, — взгляд графа отчего-то начал наливаться чернотой… и остановился на моих губах. А они враз пересохли и мне захотелось их облизать. Вот до дрожи. Я терпела изо всех сил, ощущая как тянут кожу, как она начинает зудеть, требуя увлажнения.
— Я пойду…
— Только после того, как я вас поцелую, — внезапно сказал мужчина, сознательно давая миг мне на ответ, костяшками пальцев обводя контур лица.
А я им не воспользовалась. Не успела. Видимо, долго думала.
Властный взгляд. Жаркие губы, привыкшие подчинять. Руки: одна на затылке, не дающая возможности отстраниться, вторая на талии, притягивающая крепко к телу, да так, что чувствуешь чужое возбуждение, отчего становится жарко внизу живота. Мои пальцы сминающие шелк рубахи. Требовательное проникновение языка, исследующего рот. Глухой стон, разрывающий вязкую тишину. Чей он? Мой? Его? Наш?
Я давно не девочка, но чувствую себя ею в опытных руках опытного мужчины, знающего что сделать, чтобы даме было хорошо и приятно.
Требовательный поцелуй сменяется легкими прикосновениями, саднящие губы жаждут продолжения, но его цедят по капле, вынуждая ответить, проявить инициативу, почувствовать полноту интимного общения языков.
Минута. Другая. Час. Год. Вечность.
Жар тела силен, но сильнее его только страх.
А вдруг я не понравлюсь? Ведь были до меня. Много. Красивые. Статные. Ухоженные. Холеные, наконец. А я в душе где-то все та же. Ранимая. Неуверенная. Толстая.
Последнее страшнее всего.
— Мне пора, — через силу отрываюсь от сладких губ, обещающих подарить наслаждение. — Я пойду.
— Иди, — меня отпускают, давая свободу.
Как же не хочется уходить. Но мне надо. Чтобы собрать себя воедино. Чтобы понять кем же я стала. Чтобы принять себя такой какая я есть.
Наконец, я смогла увидеть себя чужими глазами. Осознать. Я уже не та. Теперь с меня другой спрос. И требования совсем иные. И отношение.
Я хочу продолжения. Но я еще не готова. Внутренний барьер не снят. Сомнения сильнее меня.
Надо отдать должное графу, он не настаивал, не просился зайти в каюту, и не звал к себе.
Он просто на прощание поцеловал. Нежно. Трепетно. Почти целомудренно. Но посмотрел так, что внутри все перевернулось. Захотелось бежать следом и проситься принять.
Но я удержалась. Я смогла. Надо подумать. Завтра будет новый день. И я все пойму. Этого ли я хочу? Или во мне взбунтовались гормоны.
Спасибо тебе, Дитрих, за то что ты сумел пробудить бабочку ото сна. Первый взмах крыльев оказался чертовски удачным.
Я засыпала с именем графа на устах. Спокойной ночи, Дитрих. Сладких снов!
А на утро я не пошла в столовую.
Побоялась.
Чего?
Того, что вчера мне все привиделось. Нежность в глазах. Жар желания тела. И чисто мужской интерес.
Захотелось сохранить воспоминания неопороченными суровой реальностью.
Ночью я так и не смогла заснуть, раз за разом переживая сладостные моменты. Еще долго у меня зудели губы. Я дотрагивалась до них и чувствовала, как возвращаюсь в недавнее прошлое, наслаждаясь каждым прожитым мигом.
Волшебство вчерашнего вечера мне хотелось сохранить как можно дольше.
— Сандра, ты где? — раздался шум в каюте. Лайза ночью не пришла ночевать. Впрочем, подобное наблюдалось с все учащающейся периодичностью.