Сидеть в столовой за одним столом с графом, помешивать трубочкой свежеприготовленный фреш, изредка поглядывая по сторонам на соседей, и просто разговаривать с интересным во всех отношениях мужчиной, от которого веет первобытной мужественностью и скрытым, но необузданным темпераментом крайне приятное занятие. Я буквально спиной чувствовала, направленные в нашу сторону взгляды. Они буравили спину, отчего у меня постоянно чесалось между лопатками. Но я стоически терпела. Тем более мне было гораздо интереснее наслаждаться беседой с Дитрихом, нежели думать о ком-то постороннем.
Однако не надо было забывать о том, что наш полет медленно, но верно приближался к своему завершению, а потому охотницы за титулами, как я называла парочку женщин, присутствующих на корабле, активизировались не на шутку. Особенно доставляла мне неприятности Амелия, все время маячившая где-то рядом, если не была на дежурстве в рубке управления.
— Я им никогда не был. Всего лишь делал то, что мне нравится, к чему стремится душа, — Дитрих смотрел на меня не отрываясь. Подобное внимание со стороны мужчины мне очень сильно льстило. Я с огромным удовольствием его впитывала, греясь в лучах интереса графа.
— Если бы у тебя не было возможности воплощать желания в жизнь, то вряд ли у тебя что-нибудь получилось, — добавила я долю скептицизма в наш разговор.
Последнее время мы так часто беседовали с Дитрихом на различные темы, что я воспринимала подобные разговоры как само собой разумеющееся. Мне нравилось с ним проводить свободное время. Он рассказывал много и о разном, в его жизненном багаже было столько историй, которых слушать не переслушать. Иногда мы спорили, но это случалось крайне редко и только на тему, которая была близка мне не меньше, чем Дитриху, о исчезнувшей цивилизации заурцев.
— Скорее нет, чем да. Я бы обязательно что-либо придумал, — все таки граф был самоуверен, и эта черта в нем мне все больше и больше нравилась, впрочем, как и он сам.
— Ты неисправимый романтик, — рассмеялась.
В последнее время у меня очень часто было хорошее настроение. А все из-за Дитриха. Он умудрялся всего лишь парой слов заставить меня улыбнуться, чего обычно со мной не бывало.
— Есть немного. Без мечты неинтересно жить, — внезапно мужская рука накрыла мою. Я уже не вздрагивала лишний раз стоило графу меня коснуться. А по началу такое происходило.
Длинные гибкие пальцы медленно прошлись по внутренней стороне ладони, вычерчивая замысловатые узоры на поверхности кожи, вызывая сладкое томление внутри. Молчаливый взгляд, говорящий больше тысячи слов, черные омуты глаз, зовущие в бездну ночи. И единение, присущее только двоим. И неважно, что вокруг десятки людей. Они не с нами. Нам до них нет никакого дела. Они где-то на периферии сознания. Мельтешат, двигаются, что-то спрашивают.
Настойчиво спрашивают. Назойливо.
— У вас тут свободно? — резкий женский голос неприятно вытолкнул за пределы иллюзорного островка, на котором были только я и Дитрих. — Я спрашиваю, свободно? — меня дернули за плечо.
Вырываться из блаженного плена волшебного мира, сотканного из ощущений на поверхности кожи, биения двух сердец, будоражащих обоняние запахов близкого человека, больно и неприятно.
— А?! Что ты хотела? — я с трудом сфокусировала взгляд на лице Амелии настырно домогающейся внимания. Впрочем, ее интересовала не моя реакция, а реакция графа, которого она пожирала глазами. Но действовать она решила через меня.
— Присесть.
— Ах, да, конечно, — ответил за меня Дитрих. — Мы уже уходим с Сандрой. Я как раз хотел показать ей Млечный путь, — граф потянул меня за руку, понуждая встать.
Я беспрекословно прислушалась к его желаниям, разрешая увлечь за собой.
Мельком брошенный взгляд на Амелию сказал о многом. Женщине совсем не нравилось внимание ко мне со стороны графа.
Я мысленно показала ей язык, уходя следом за Дитрихом. Стяжательнице Амелии не досталось даже крупицы внимания фон Крома.
А граф, словно не замечая интереса к своей персоне, повел меня по коридорам корабля, чтобы мы могли посмотреть в огромный телескоп. Он как-то обмолвился, что звездная дорожка способна увлечь похлеще любого наркотика.
— Видишь вон ту звезду, что между белым и голубым карликами? — Проникновенно спрашивал у меня Дитрих, нежно обнимая за талию.
— Вижу, — вторила я ему, не особо пытаясь отыскать какую-то там звезду, всецело поглощенная теплыми мужскими объятиями. Близость его тела, бархатный голос, интимная обстановка, все навевало глупые мысли о более тесном общении. Тело, изголодавшееся по простым прикосновениям, жадно впитывала каждое, алчно требуя продолжения банкета. Я изо всех сил сдерживала свои низменные порывы, стараясь не выдать тот сонм чувств и желаний, что бушевали внутри.
А Дитрих не спешил, он словно растягивал удовольствие от общения, каждый день испытывая меня на прочность. Редкие поцелуи, которые он срывал с моих губ, были настолько волнительными и запоминающими, что я помнила каждый, бережно храня в чулане воспоминаний.