До конца пары я раскрывала студентам тайны заурцев, ставшие известные ученым и мне в том числе. Я старалась не только рассказывать, но и показывать места, в которых были обнаружен следы некогда великой цивилизации, расселившейся по десяткам планет.
Планета-прародительница заурцев так и не была найдена. Много раз ученые думали, что обнаружили не просто следы древней цивилизации, а ее останки. Однако все сообщения от открытиях были либо преждевременными, либо ложными. Никто из столпов науки так и не смог вплотную приблизиться к главной загадке заурцев.
На Земле способностью понимать язык заурцев было раз два и обчелся, хотя на других планетах Содружества толмачей было значительно больше.
— … А об этом я расскажу вам на следующей лекции. Не забудьте, что у нас скоро контрольная, — я закончила рассказ буквально за несколько секунд до звонка извещающего об окончании пары. Внутренне чутье и в этот раз меня не подвело.
— Госпожа Трип, а вы верите в то, о чем нам рассказываете? — Май спускался ко мне с галерки.
— Не пойму к чему такой вопрос, — я повернулась к любознательному парню.
— Ведь большинство из нас не в состоянии проверить все что вы говорите, в силу того, что не понимает языка.
— Для этого я и есть. Мне надо разжевать вам истину до состоянии кашицы и сунуть в рот.
— Почему мы должны принимать это за априори? — набычился парень.
— Потому, что вам не остается ничего другого, — я выключила голографический экран. — Прочесть вы не в состоянии.
— А если вы все придумали, а нам лжете? — не сдавался Май.
— Докажите свои слова и опровергните мои, а если не можете, то ступайте на следующую пару и не отвлекайте меня глупыми предположениями. Мне нужно готовиться.
Может быть и не совсем педагогично ответила парню, но сил моих больше не было. Вот умел он доводить до белого каления преподавателей.
— Я докажу, — с угрозой в голосе произнес Май.
И что это на него нашло? Какая блоха с утра укусила? Неужели, опять поругался с отцом?
— Вначале, окончите академию, а после … тогда и посмотрим, — обернулась и успела заметить на лице парня брезгливое выражение лица. Отчего мне стало не как-то не уютно в собственном теле. — Вы что-то еще хотели спросить? — лишь силой воли заставила, чтобы ни один мускул не дрогнул.
Май только открыл рот, чтобы сказать. И, судя по всему, что-то не очень приятное… для меня. Но тут раздалось из дверей аудитории:
— Май, тебя ждать? — и парень передумал говорить, лишь скривился.
А мне стало легче, словно я не узнала то, чего не надо было знать.
— Уже иду. А наш разговор мы закончим позже.
И с видом принца в изгнании Май избавил меня от своего присутствия.
Я вздохнула с облегчение.
А еще говорят, что учить подрастающее поколение одно удовольствие. Где оно это удовольствие? Одни нервы.
Лишь когда последний студент покину аудиторию, направилась к выходу. На самом деле у меня было окно между занятиями. Я никуда не спешила. А Маю соврала, чтобы быстрее прекратить неприятный разговор.
Я зашла в преподавательскую в тот момент, когда звонок известил о начале следующей пары.
— О, привет, Сандра! Я думал, что ты сегодня не работаешь, — из-за стола встал невысокий немного щуплый мужчина. Сергио Лава — преподаватель истории народов галактики, производил впечатление двойственное и противоречивое. С первого взгляда глядя на него можно было сказать, что это подросток, так и перескочивший пубертатный период в своем развитии. Рост, нескладное телосложение не отличало его от подростков лет пятнадцати — шестнадцати. Со спины в нем, вообще, было невозможно узнать мужчину. Но стоило посмотреть ему в лицо, то всякие сомнения в возрасте отпадали. Высокий лоб, живые глаза, выразительная мимика скуластого лица выдавали человека незаурядного и просто до безобразия умного. Сергио знал столько всего, что трудно было представить этот объем информации. Если нам надо было что-то узнать из истории галактики, то мы в первую очередь обращались к Сергио, ибо от него получить ответ гораздо быстрее, чем набрать ключевую фразу в поисковике. А собеседником он был внимательным и крайне интересным. А уж если садился на своего любимого конька, то и вовсе оторваться от беседы с ним было практически нереально.