— Уж, не на мое ли место ты метишь?! — спросила игриво. У нас с Сергио это была давняя шутка. Когда я поступала на службу в академию, было всего одно вакантное место, на которое претендовал в том числе и Сергио, он тоже неплохо разбирался в заурском языке, хотя и не столь хорошо, как я. Перед квалификационной комиссией возникла дилемма кого взять. Меня, молодую женщину, в совершенстве владеющей предметом, но способной в любой момент уйти в декретный отпуск, или мужчину, пусть и не столь великолепного специалиста, но того, кто точно никогда не родит и не уйдет в отпуск по уходу за ребенком. Решить проблему помог случай. Наш директор, Вальгус Рут, почти уже принял решение в пользу Сергио, но решил подстраховаться и утвердить его кандидатуру у Главы попечительского совета Рио Ветроффа, своего давнего друга и отца Мая по совместительству. Тот же, услышав о ком идет речь, заявил, что Вальгус будет большим дураком, если не оставит обоих кандидатов. Итогом разговора двух приятелей стало открытие еще одной вакансии в академии.
Как только об этом стало известно широкому кругу лиц, мы с Сергио стали считаться протеже Ветроффа, хотя ни разу с ним самим не сталкивались. Это Рио каким-то образом знал о гениальном историке с тараканами в голове, который в данный момент направил на меня рогатку с зарядом нажеванным из хлебного мякиша.
— На твое. Как думаешь, попаду или нет? — и Сергио отпустил резинку. Хлебный мякиш точнехонько ударил в спинку моего кресла.
— Да ты — снайпер, — расхохоталась, подходя к своему рабочему месту и поднимая, выпущенный заряд, чтобы в следующий миг запустить им в сторону Сергио. Он, не ожидавший от меня подобной прыти, не успел увернуться. И я угодила ему в плечо.
— Опять вы балуетесь, словно дети малые, — в преподавательскую вошла Элья Виаз. Определить возраст женщины, не заглядывая в ее мультипаспорт было практически не возможно. В зависимости от настроения она меняла стили в одежде, красила волосы во всевозможные цвета, носила парики и шиньоны. В последнее время ей нравился черный цвет со всеми вытекающими последствиями. На Элье была надета черная юбка в пол, черная рубаха с широкими рукавами была подпоясана ремнем, состоящим из мелких черепов. Глаза женщина подвела черно-серебристыми тенями, а губы накрасила темно-бордовой помадой. На белом лице подобного плана макияж смотрелся посмертной маской покойника. Студенты побаивались Элью, считая ее сумасшедшей. В чем-то они были правы.
Ну, какой здравомыслящий преподаватель во время лекции достанет из кармана засушенную лапку лягушки и почешет ею нос. А потом начнет использовать оторванную конечность вместо указки.
Хотя, однажды, во время корпоратива во имя Дня независимости Элья, хорошенько подпив, призналась мне, что каждый раз со страхом переживает выступления на людях, а потому все ее преображения, всего лишь защитная реакция от окружающей действительности. После выданной мне по секрету своей тайны, Элья достала из кармана пару жуков-носорогов и предложила с ней поспорить какой жук придет первым в забеге на время. Я ей ответила, что еще не настолько пьяна, чтобы ползать по полу и гонять ленивое насекомое. Тогда она пристала со своей идей к Сергио. А тот всегда был за любые приключения в чем бы они не заключались.
Когда я видела Сергио и Элью перед уходом домой, они сидели возле стены у индуктора и о чем-то мило беседовали. Голова Сергио лежала на коленях у Эльи, а она присаживала на лоб коллеге стреноженного жука-носорога. А для чего, мне так и не удалось выяснить. На утро, как говорят очевидцы, Сергио и Элью нашли мирно спящими в обнимку на диване в приемной у директора. И они выглядели подозрительно помятыми, как будто всю ночь занимались непотребными вещами.
Я, конечно, сомневалась в наличии романтических отношений между Сергио и Эльей, но чего не бывает на свете, тем более между взрослыми умными и самодостаточными людьми?
— Ревнуешь? — без задней мысли спросила у Эльи.
И внезапно заметила, что женщина покраснела после моих слов, бросив короткий взгляд на Сергио.
Ого. Да между ними если не роман, то очень дружеские отношения. От удивления забыла закрыть рот. Лишь спустя несколько мгновений отмерла.
— Простите. Не думала, что у вас все серьезно.
Мне стало неудобно за то, что была столь невнимательна к своим коллегам и позволяла шутки, которые, наверняка, задевали влюбленных. Но я же не со зла.
В преподавательской повисла напряженная тишина. Сергио ковырялся в рогатке, отобранной у великовозрастных оболтусов, Элья что-то искала на просторах всегалактической сети, а я чувствовала себя третьей лишней, готовясь к очередной лекции.
Так прошел академический час.
Наконец, прозвенел звонок и коридоры академии наполнились шумом и гамом.
— Я думала тут никого нет, а здесь покойника отпевают, так тихо, — в комнату буквально ввалилась Снежана Ульская.