Сколько Лайза не пыталась установить контакт с моим коммуникатором, пока шаттл спускался на планету, ей ничего не удалось. Как не получалось и у капитана связаться с Дитрихом. Все волны вязли в возмущенной атмосфере планеты, словно в зыбучем песке.
Маршал вел шаттл по последним известным координатам, хранящимся в компьютере, заранее предполагая, что они могут быть искаженными. К счастью, сбоя в электронных мозгах не произошло и место первоначальной высадки обнаружили с первого раза.
Однако на поверхности планеты происходило что-то странное. Воздух то замирал, то вновь приходил в движение, гонимый страшными порывами, приносящими с собой все что можно было поднять.
Дитрих обнаружил мое бездыханное тело совершенно случайно. И если бы не яркие полоски на скафандре Лайзы, меня вряд ли нашли, они светились оранжевым в свете заходящей звезды. Мужчина откопал меня из под мусора, перетащил с открытой поверхности в более защищенное место и собою закрывал от беспощадных порывов ветра. За что был нещадно бит камнями, сыпавшимися с неба.
Граф догадался установить маяк в центре выезженной площадки, его то и запеленговал Маршал при приземлении, обрадовавшись, что не ошибся. Втроем они перетащили меня в шаттл, все время подвергаясь огромному риску быть атакованными с воздуха стихией.
Во время подъема с поверхности планеты с шаттл попал в разряженную яму и чуть было не ушел в штопор, лишь мастерство капитана, а так же страховавшего его графа, спасли жизни всем, в том числе и мне.
— Надо срочно улетать, в этом районе космоса творится что-то странное, — хмуро произнес капитан обводя взглядом притихших членов экспедиции, собравшихся в кают-компании. Обычно даже во время каких-то серьезных обсуждений находились те, кто разговаривал между собой, слушая вполуха что творится рядом с ними. Здесь же ситуация была иная. Решалась судьба экспедиции и нашей миссии, с которой мы направлялись на зет двенадцать альфа пятьсот семьдесят пять. Все замерли, прислушиваясь к диалогу двух высоких красивых мужчин. От результата их разговора зависело многое, если не сказать все.
— Но мы еще до конца не исследовали планету. У нас достаточно топлива для совершения целой серии спусков, — заявил граф, чуть выставив вперед левую ногу. Это была его коронная стойка. Кто следил за поединками фон Крома неоднократно на нее обращали внимание.
— Если мы еще немного помедлим, то можем домой и не вернуться, — угрюмо сообщил Маршал. Ему как всем остальным не хотелось слишком рано улетать. Но его чутье просто кричало, нет, оно вопило об опасности. Ежечасные сводки о положении складывающемся в космосе неподалеку от корабля с каждым разом выглядело все тревожнее и тревожнее.
Этим он поделился со своим старшим помощником, а тот в свою очередь случайно обронил одной из девушек, входящих в состав экспедиции. Естественно, она не стала молчать, разболтав обо всем нам.
— Тогда я остаюсь, — лицо графа не выражало ничего хорошего. Мужчина был настроен бороться до самого конца. А уж если он что-то надумал, то это означало только одно, он костьми ляжет, но выполнит что наметил.
Я до сих пор была в шоке как он мог решиться на отправку шаттла посредством автопилота на корабль. Ведь за содеянное, по прилету на Землю его могут лишить полетного удостоверения. Его проступок был слишком возмутительный, а по сути вопиющий. И ему не было оправданий. Рисковать пятью жизнями ради одной, это слишком.
Сидя на удобном диване в уголке кают-компании я исподтишка наблюдала за графом не зная как подойти и поблагодарить его за чудесное спасение. Ведь если бы он не был столь безрассуден и решителен, меня так бы и погребло под толщей мусора, из которого я бы вряд самостоятельно выбралась, погибнув раз и навсегда. Мне было жутко неудобно за те несколько возможностей, бывших в моем распоряжении, но так и не исполненных. Отчего-то у меня отказывал язык, становилось нечем дышать как только я собиралась сказать несколько добрых слов в адрес графа. И вот теперь мне оставалось только любоваться мужчиной на расстоянии, планируя благодарность. А ведь, граф несколько раз навещал меня в медицинском блоке, пока я находилась под наблюдением Ло и приходила в себя после травмы головы. Доктор несколько раз меня обследовал, пока не убедился в том, что нет ничего страшного и ничто не угрожает моей жизни. А все что есть, как то головокружение и легкая слабость должны пройти чуть ли не сами собой, требуется лишь время и небольшое медицинское содействие в виде лекарств.
— Я здесь капитан, и только мне решать кто покидает корабль, а кто нет, — резко сказал Вудс, чувствуя, что беседа начинает заходить в тупик. Фон Кром никак не соглашался покинуть квадрант, в котором стоял корабль, ожидая решения капитана.
С орбиты планеты зет двенадцать альфа пятьсот семьдесят пять пришлось сняться, ибо это грозило повреждению кораблю. И вот теперь следовало принять решение вернуться ли обратно на орбиту или избрать другой путь следования.
