Ричард вспыхнул, но промолчал. На его суровом лице заиграли желваки, а в зеленых глазах вспыхнул недобрый огонек. Он походил на свирепого хищника, которого безжалостные охотники загнали в угол. У Софи и студентов перехватило дыхание. Покрывшись холодным потом, они оторопело наблюдали за неожиданной сценой, разыгравшейся у них на глазах. И лишь Мадлен и инспектор сохраняли олимпийское спокойствие.
– Ты… как всегда, права, – наконец-то выдавил из себя мистер Пейдж. – К сожалению, власти разных стран, словно сговорившись, не всегда дают разрешение на раскопки и поиски артефактов. Тебе самой это известно. Вы же не любите чужаков, я прав, синьор дю Белле?
– Когда археологические экспедиции наносят древностям вред больший, нежели приносят пользы миру, то, безусловно, любое правительство будет защищать интересы страны, – уклонился от прямого ответа инспектор. – Это наша святая обязанность – защищать историю от вандалов и черных копателей.
– Ваша святая обязанность, господин инспектор, набить побольше карманы, – огрызнулся Рик, с ненавистью поглядев на стоящего в стороне мужчину, на лице которого не дрогнул ни единый мускул.
– Довольно! – гневно проговорила Мадлен. – Вы, по-моему, забылись, мистер Пейдж. Здесь Я – руководитель группы. И я не потерплю грызни и скандалов. Лично я и Софи со студентами приехали сюда работать, а не упражняться в остроумии. Если вас что-то не устраивает… я имею в виду вас, синьор дю Белле, и тебя, Ричард, то я никого не держу. Буду признательна, если вы избавите всех нас от своего присутствия.
– Если я чем-то обидел вас, мадам Дюваль, – слегка поклонившись, вымолвил инспектор, – то приношу свои извинения. Я лишь ответил на вопрос вашего коллеги.
– Он мне не коллега, – отрезала Мэд. – Мы учились на одном факультете, но наши пути давно разошлись.
Затем, поглядев на Софи, молодой археолог произнесла:
– Я так понимаю, вы ничего не сказали профессору?
– Нет, мы ждали тебя. Хотели узнать твое мнение.
– Поняла. Ты узнала его: я считаю, что на фреске изображен не ананас, а обычная шишка пинии, которая часто употреблялась римлянами в качестве десерта после обильной трапезы.
– Хорошо, раз ты так настаиваешь, – разочарованно протянула ее коллега.
– В любом случае, Жан-Батист будет сам решать, кто из нас прав. Пьер, сделай несколько фотографий фрески и прояви их в нашей лаборатории, когда стемнеет. Завтра я отправлю их в Париж вместе с отчетом о проделанной вами работе… А пока продолжайте очищать ее дальше, но единственно, пожалуйста, крайне осторожно. Кто знает, может, нам повезет, и мы натолкнемся на прямое доказательство твоей теории, Софи.
Сказав это, Мадлен торопливо развернулась и быстрым шагом ушла с площадки. Вернувшись в палатку, она распаковала нехитрый багаж, после чего принялась составлять отчет. Вместе с тем ее мысли были далеки от работы. Молодая женщина то и дело возвращалась к событиям последних двух дней: обморок, таинственная записка, внезапный развод, случайная встреча в аэропорту, последний разговор с родителями, странная записка профессора. Одни события навевали на нее уныние, другие – приводили в замешательство и безграничное изумление.
Неожиданно брезентовый полог палатки отогнулся и на пороге показался Пьер.
– Простите, мадам Дюваль, что отвлекаю вас, – замялся он, – но вас просят к телефону.
– Кто? Профессор Журдан? – с надеждой в голосе спросила Мадлен, надеясь получить от своего наставника ответы на некоторые вопросы.
– Нет, это какая-то женщина.
«О нет, – с тоской подумала Мэд. – Неужели мама? Как она меня нашла? Черт, я же сама сообщила ей номер телефона, упомянув, правда, что звонить мне можно лишь в самом крайнем случае. А может, что-то стряслось? Ох, только не сейчас».
Сердце археолога сжалось от тоски. Что могло произойти в ее отсутствие? Неужели какое-то несчастье? Только этого ей еще не хватало для полного счастья.
– Да, алло, – взяв трубку, сказала Мадлен, стараясь не выдать волнения. – Я слушаю.
– Хелло, Мэд, – послышался на другом конце провода знакомый до омерзения голос, от звуков которого у молодой женщины сердце бешено застучало. – Это Грейс… Грейс Эванс. Не забыла еще старых друзей?
Глава 8
Лондон, двенадцать лет назад
– Хелло, будем знакомы, меня зовут Грейс. Комендант сказал, что я буду жить в этой комнате. М-да, то еще захолустье. Чересчур консервативно и скучно, – ворвавшись в комнату подобно урагану, констатировала среднего роста девушка с тонкими чертами лица и прозрачной кожей фарфоровой белизны. Ее каштановые волосы были небрежно начесаны по моде того времени.
Одетая в стиле «Лондон»[20], с горящими глазами и развязными манерами, незнакомка выглядела крайне вызывающе. Смерив соседку изучающим взглядом, она невольно хмыкнула. «Та еще штучка, – мелькнуло у нее в голове, – сразу видно, фифа из общества с большими запросами. Черт, тоска берет, глядя на ее правильность».
