Голосом десятилетнего мальчика, в котором, однако, слышится тягучая и велеречивая вкрадчивость видавшего виды священнослужителя, давно привыкшего играть роль высшего существа, стоящего в отдалении от своих собратьев и над ними, архинаместник отвечает, что все в порядке. Под личным наблюдением трехрогого инквизитора и патриарха Пасадены группа посвященных служек и послушников проехала по всем поселениям и провела ежегодную перепись. Все матери уродцев помечены. Им побрили головы и осуществили предварительное бичевание. На сегодняшний день все виновные переправлены в один из трех центров очищения, расположенных в Риверсайде, Сан-Диего и Лос-Анджелесе. Ножи и освященные воловьи жилы готовы, и, если Велиалу будет угодно, церемония начнется в назначенный час. К завтрашнему дню очищение страны будет завершено.
Архинаместник еще раз делает рожки и на несколько секунд застывает в молчании. Затем, открыв глаза, поворачивается к свите и скрипит:
– Забирайте бритых, забирайте эти оскверненные сосуды, эти живые свидетельства Велиаловой злобы и отведите их на место позора.
Дюжина пресвитеров и послушников сбегают с лестницы в толпу матерей.
– Живей! Живей!
– Во имя Велиала!
Медленно, неохотно безволосые женщины поднимаются. Прижимая свою маленькую изуродованную ношу к налитой молоком груди, они идут к дверям – в молчании, которое говорит о горе красноречивей любого крика.
Средний план: Полли на мешке с соломой. Молодой послушник подходит и грубо ставит ее на ноги.
– Вставай! – голосом сердитого и злобного ребенка кричит он. – Поднимайся, вместилище мерзости!
Он бьет Полли по щеке. Девушка отшатывается в ожидании следующего удара и почти бегом присоединяется к подругам по несчастью, толпящимся у входа.
Наплыв: ночное небо, сквозь тонкие полоски облаков просвечивают звезды, ущербная луна клонится к западу. Долгое молчание, затем слышится отдаленное пение. Постепенно мы начинаем различать слова: «Слава Велиалу, Велиалу в безднах!» – которые повторяются снова и снова.
Тень от лапы бабуина приближается к камере, растет, становится все более угрожающей и в конце концов закрывает все тьмой.
В кадре – лос-анджелесский Колизей изнутри. В дымном и неверном свете факелов видны лица членов Великой Конгрегации. Ярус над ярусом, они напоминают ряды гаргулий, извергающих из черных глазниц, трепещущих ноздрей, полуоткрытых губ под монотонное пение: «Слава Велиалу, Велиалу в безднах!» – продукты ритуальной религии: беспочвенную веру, сверхчеловеческое возбуждение, коллективное слабоумие. Внизу, на арене, сотни бритоголовых девушек и женщин, каждая с маленьким уродцем на руках, стоят на коленях перед главным алтарем. Жуткие в своих ризах из англо-нубийского меха и тиарах с золочеными рогами, на верху лестницы, ведущей к престолу, двумя группами стоят патриархи и архимандриты, пресвитеры и послушники и высокими дискантами поют антифоны под аккомпанемент флейт, сделанных из костей, и целой батареи ксилофонов.
Слава Велиалу,
Велиалу в безднах!
Пауза. Мелодия песнопения меняется: наступает новая часть службы.
Это ужасно,
Ужасно, ужасно
Попасть в руки –
Огромные и волосатые –
В руки живого зла!
Аллилуйя!
В руки врага человеческого –
В любимые нами руки
Мятежника, восставшего против порядка вещей.
С коим мы вступили в сговор против самих себя;
Во власть Великой Мясной Мухи – Повелителя Мух,
Вползающего в сердце;
Нагого червя, что бессмертен,
И, бессмертный, есть источник нашей вечной жизни;
Князя воздушных сил,
Спитфайра и Штукаса, Вельзевула и Азазела. Аллилуйя!
Владыки этого мира
И его растлителя,
Великого Господина Молоха,
Покровителя всех народов,
Господина нашего Маммоны,
Вездесущего,
Люцифера всемогущего
В церкви, в государстве,
Велиала
Трансцендентного,
Но столь же имманентного.
В руки Велиала, Велиала, Велиала, Велиала.
Пение замирает; два безрогих послушника спускаются с лестницы, хватают ближайшую бритоголовую женщину, ставят на ноги и ведут ее, оцепеневшую от ужаса, наверх, где на последней ступени лестницы стоит патриарх Пасадены и правит лезвие длинного мясницкого ножа. Замерев от страха и раскрыв рот, коренастая мать-мексиканка смотрит на него. Один из послушников берет у нее ребенка и подносит патриарху.
