Он взглянул на Сэма и прочел в его взгляде страшное намерение.
— Нет, нет! — поспешно возразил он.
— Да не украсть, кок, — заманчиво продолжал Сэм, — только спрятать под камнями. Я подброшу монетку.
С минуту кок упорно боролся с искушением.
— Да ведь это просто шутка, кок, — весело добавил Сэм. — Дик сам первый бы расхохотался, будь это чужая одежда.
Он подбросил пенни в воздух и, ловко прикрыв рукой, протянул его повару.
— Орел, — пролепетал тот.
— Решка! — обрадовался Сэм. — Давай скорее, кок!
Повар беспрекословно спустился и наспех переложил одежду, не преминув бросить тревожный взгляд на море, после чего вскарабкался обратно на утес и присоединился к своему ликующему сообщнику. Они молча двинулись в путь, держась на некотором расстоянии от края обрыва.
— Поделом ему, — спустя некоторое время выдал кок. — Не пожелал он, значит, вступать в синдикат.
— Пожадничал и захотел взять все себе, — строго заметил Сэм.
— Может, это послужит ему уроком, — елейно ответил повар. — Я запомнил приметы места, вдруг он не найдет. Не все бы так сделали.
Еще час они шли, не останавливаясь, пока наконец совершенно случайно не наткнулись на маленькую рыбацкую деревушку, расположенную в крошечной бухте. Два или три небольших судна стояли на якоре у каменного причала, вдоль которого несколько ребятишек, наряженных в чопорную воскресную одежду, размеренно шагали взад и вперед.
— Должно быть, это здесь, — решил Сэм. — Гляди в оба, кок.
— Как называется это местечко, дружище? — спросил Сэм и в ожидании уставился на бывалого моряка, проходившего мимо.
— Каменный берег, — ответил тот.
У Сэма вытянулось лицо.
— А сколько тогда до бухты Пиготта? — спросил он.
— До чего? — спросил старик и даже вынул трубку изо рта от изумления.
— До бухты Пиготта, — повторил Сэм.
— Только не говорите мне, что ищете бухту Пиготта, — ответил старик.
— Это почему? — отрезал Сэм.
Вместо ответа старик хлопнул себя по ноге и, переложив трубку во рту, рассмеялся тонким старческим смехом.
— Да прекратите вы наконец смеяться, — с достоинством заметил повар.
— А я не смеюсь, — ответил старик, вынув изо рта трубку, и рассмеялся в полную силу. — Они ищут бухту Пиготта, Джо, — крикнул он, обращаясь к одному из подошедших рыбаков.
— Вот так штука! — отозвался Джо, засияв от удовольствия. — Вы издалека?
— Из Коклмаута, — ответил Сэм как ни в чем не бывало. — Хватит уже смеяться, в чем наконец дело?
— Да ведь такого места и нет, — протянул старик. — Просто в наших местах есть такая поговорка, вот и все.
— Такая — что? — растерянно спросил Сэм.
— Поговорка такая, — объяснил тот, переглядываясь с остальными.
— Не понимаю вас, — обиделся повар. — Как это бухта может быть поговоркой?
— Понимаете, это название пошло от одного здешнего человека, которого звали капитан Пиготт, — медленно стал рассказывать один из рыбаков. — Чудной он был парень, и как-то раз он слегка съехал с курса. Где ж это было, неужто в Южной Америке, Дэн?
— Да будто бы там, — ответил тот.
— Он решил, что открыл новый остров, — продолжал рыбак, — высадился на берег, водрузил британский флаг и назвал его в свою честь бухтой Пиготта. По крайней мере, так рассказывали его матросы, когда вернулись домой. С тех пор, когда кто-то немного не в себе, мы говорим, что он бухту Пиготта ищет. Такая вот у нас поговорка.
Закончив, рыбак снова расхохотался, и Сэм, с сожалением отметив, что силы тому не занимать, развернулся и пошел догонять повара, который уже начал взбираться на скалу. Наверху они остановились и оглянулись: жители Каменного берега все еще смеялись.
Движимые общей мыслью о личной безопасности, они шагали подальше от берега, предпочитая пройти пару лишних миль, лишь бы не столкнуться с Диком. Разговор не клеился, и они угрюмо плелись по пыльной дороге с пересохшими губами и ноющими ногами.
В семь часов они вернулись на «Чайку» и, приветствуя Генри, который был за главного, добрым словом и учтивой любезностью уговорили его приготовить им чаю.
— А где Дик? — как бы между делом поинтересовался Сэм.
— Не видал его с самого обеда, — ответил юнга. — Я думал, не с вами ли он.
Сэм покачал головой, допил чай и, выйдя на палубу вместе с поваром, предался всем прелестям спокойного отдыха. Утомившись после трудного дня, они до девяти часов почти не двигались с места, а потом, бросив прощальный взгляд в ту сторону, откуда мог прийти Дик, спустились в кубрик и легли спать.
Они оставили лампу гореть, и читавший книгу Генри был им весьма благодарен. Когда в городе часы пробили десять, они обменялись встревоженными взглядами, очевидно, переживая за Дика. В тепле и уюте им вдруг пришло в голову, что они, быть может, поступили немного эгоистично. Полчаса спустя Генри испуганно обернулся, когда на палубу будто бы плюхнулось что-то мягкое, после чего послышалось, как кто-то спускается по трапу в кубрик. В следующий миг испуг Генри сменился возмущением, и он принялся причитать с таким укором в голосе, словно был не юным моряком, а престарелым ханжой.
— Дик! — пронзительно вопил он. — Дик!
