Борис Арнольдович хотел познакомиться, как подобает взрослому знакомиться с детьми, но дети не ведали пока еще об условностях и этикетах, ничем в этом смысле не отличаясь от прочих детей, они не позволили к себе прикоснуться, а, схватив из материнской сумки по одному большому плоду, забились в кокон и нипочем не захотели оттуда выйти, как Нинель их ни уговаривала. Только беспрестанно хихикали в ответ.
— Сиротки, измучилась я с ними, — скорбно сказала Нинель, оставив детей в покое, — безотцовщина. Прямо боюсь, что из них получится. Ну, давайте я вам покажу, как и что…
И Нинель юркнула в круглый лаз того гнезда, что было поменьше, дав Борису Арнольдовичу знак следовать за ней. Из дыры густо пахнуло псиной и еще чем-то малоприятным. Борис Арнольдович замешкался.
— Ну где вы там?
Делать было нечего.
— Это — кокон женский, — громко объясняла Нинель, — он по величине — средний, чтобы общаться с мужем, у кого он есть. Мужской кокон — самый маленький. Детский — самый большой. Строительство жилья у нас — дело сугубо личное. Каждый строит себе сам. Детям, естественно, помогаем… В общем устраивайтесь, отдыхайте, будьте как дома…
Нинель уже вылезла из кокона, чтобы отправиться к себе, но что-то ее остановило в последний момент. Как выяснилось через мгновение, это было любопытство.
— Послушайте, Борис Арнольдович, а все-таки, между нами, я никому не скажу, все-таки откуда вы? С Полуострова или с Материка? Или, может, вообще с другой планеты? А там у вас мясо едят? Одежду носят? Как вы относитесь к техническому прогрессу? — выпалила свои вопросы торопливым шепотом Нинель, то и дело она прикладывала палец к губам и опасливо озиралась, словно эти вопросы можно было не только подслушать, но и подсмотреть.
Господи, изумился Борис Арнольдович, в конце концов не так уж удивительно, что обезьяны и говорят, куда удивительней, что они задают одни и те же вопросы в одном и том же порядке!
— Да что вы, в самом деле, секретничаете там, где ничего секретного не может… — высунулся из кокона Борис Арнольдович, но закончить мысль не успел. Большая, сильная, шершавая и, вероятно, не очень чистая ладонь зажала ему рот. Это произошло так неожиданно, что он на какое-то время и сам потерял дар речи…. А потом твердо сказал: — Я гражданин СССР! Я честный советский инженер! Технолог!
Правда, он собирался произнести эти слова с гордостью и во весь голос, а вышло шепотом и как бы виновато. Не так он представлял себе контакт цивилизаций.
— А что такое СССР?
— Страна такая! На планете Земля. В Солнечной системе. Между прочим, самая лучшая страна. Самая большая. Шестая часть всей суши…
— Нет такой страны на планете Земля!
— Интересно… А что же в таком случае есть?
— Сейчас, наверное, только одна страна — наш Остров. А остальные две, Полуостров и Материк, или уже погибли, или погибнут вот-вот под развалинами своего людоедского Прогресса. Что, между прочим, у нас известно каждому.
— А это как называется? — Борис Арнольдович ткнул пальцем вверх.
— Луна, естественный спутник Земли.
— А это?
— Созвездие Велосипед.
— А мне оно больше напоминает землечерпалку. Знаете, на нашем небе есть созвездие, похожее на велосипед сильней, чем ваше, но называется оно Большая Медведица.
— Боже, я так и знала, что вы с другой планеты. Но чтобы она называлась так же, как наша, непостижимо.
— Возможно, и с другой. А возможно, и не совсем. У нас тоже есть Луна, а днем — Солнце.
— И у нас.
— Вот видите. Но, с другой стороны, на нашей Земле — сотни стран. А на вашей — только три.
— Но язык…
— Вот-вот! Это самое невероятное! Как это объяснить? Вот штука. Однако я прилетел не из космоса. Если бы из космоса, все было бы гораздо проще. А я купался себе в море, потом внезапно налетел шторм, и все смешалось, земля, небо, море. Кстати, море называлось Черным. У вас такого нет?.. Вот, а у нас есть. Все смешалось, и берег исчез, я уж совсем было утонул… А может, я все-таки утонул? Может, я уже в Раю? А что — тепло, сытно, райские птицы поют. Может, все вы — хвостатые ангелы?.. Знаете, у меня ведь тоже двое дочерей. Марине — девять, Ирине — четыре… И жена Наташа…
Тут Борис Арнольдович заплакал. Второй раз за день. Хотя какой день, к тому моменту, наверное, половина ночи прошла.
Он плакал несколько минут, а Нинель гладила его по спине своей шершавой лапой и не говорила ничего.
— В общем, как это ни дико звучит, наверное, произошло следующее. Наверное, во время шторма или даже под воздействием его каким-то образом открылся ход в параллельный мир. Возможно, этот параллельный мир даже отчасти совмещается с нашим миром, как сиамские близнецы частично совмещаются друг с другом. Иначе откуда такие совпадения. И не исключено, что где-то здесь, в вашем мире, живет моя семья, точнее, ее параллельный аналог. Конечно, выглядит она неузнаваемо, и я для нее — вовсе не я… Впрочем, все это из области ирреального… Из жизни, так сказать, мнимых единиц… — уняв слезы, Борис Арнольдович рассуждал совершенно спокойно, даже, пожалуй, равнодушно.
