— Вот и все, — сказала Нинель утром, — наши путешествия по Острову кончены. Жаль, не успела я вам показать резиденцию Генерального председателя. Но это пустяки. Мардарий покажет. Главное, остальное все успели. Передвижение и ориентирование вы освоили, в нравах наших разобрались, посещать мероприятия, надеюсь, полюбили.
Так что можете обходиться без посторонней помощи. Можете. Только очень прошу: не нарушайте правила техники безопасности. Свалитесь, как Фанатея, да и все.
Какой-то очень невеселой была с утра Нинель.
— Ну что же вы так! — Борис Арнольдович рассмеялся, желая подбодрить спасительницу и наставницу. — Я всегда буду нуждаться в ваших советах! И возможно, не сегодня завтра мне тоже делянку на пастбище определят. Сколько можно меня даром кормить. Я ведь всего лишь инженер, то есть человек, имеющий абсолютно бесполезную в вашем мире профессию.
Глаза бедной Нинели увлажнились, и она поскорее ускакала к детям искаться и потом больше не глядела на своего бывшего подопечного. А он опять поймал у себя на груди блоху, которой, казалось бы, неоткуда в новом гнезде взяться. Конечно, надо бы держаться от Нинели и других четвероруких подальше, но это условие совершенно невыполнимо…
Город опустел, а Борис Арнольдович остался. Он влез на самый верх, лег там на свежем ветерке и стал смотреть в небо. Сперва оно было безупречно голубым, но потом стало казаться чуть-чуть грязноватым по краям. Словно там зарождалось нечто вроде легкой облачности.
Скоро стало скучно. Захотелось куда-нибудь отправиться. Например, к Мардарию. Получить паек на день. Или к Фогелю, с которым до сих пор еще ни разу не довелось побеседовать накоротке. Или вообще в другой конец Города.
Можно попытаться самому отыскать резиденцию Генерального. Испытать пространственное чутье. Сработает — не сработает?
А можно вообще домой рвануть! Какой смысл задерживаться дольше? Пока оставляют одного, надо пользоваться. Потом, на глазах у общественности, куда убежишь? Да еще гражданином сделают.
Поддавшись порыву, Борис Арнольдович мигом спустился в свой кокон, натянул плавки, схватил ласты, маску, задумался, как бы их на себе закрепить, чтобы не тащить в руках. Привязать, что ли?..
Между тем порыв стал сходить на нет. Побег — дело серьезное. С бухты-барахты делать его — заведомый провал. Еще тиграм скормят. Наверняка скормят, чего им. Нет, нужно основательно подготовиться. Чтоб хоть какие-то гарантии. Паек получить. Сумку какую-нибудь достать. В общем, не пороть горячку…
Тут появился Мардарий.
— Что, уже хочешь когти рвать? — бесцеремонно загоготал младший председатель, но сразу сделался серьезным. — Придется это дело пока отложить.
— Да нет, я просто…
— Ладно, я же ничего не вижу, не слышу. В общем, давай бросай все и — вперед. Генеральный сегодня изъявил желание на тебя посмотреть. Станешь наконец гражданином. Правильно, тебе же лучше. Поскорей отвяжешься, да и дело с концом.
Борис Арнольдович с явным облегчением скинул негигиеничные синтетические плавки, от которых тело успело отвыкнуть совершенно, и поспешил вслед за Мардарием. Мардарий сперва здорово от него оторвался, а потом резко сбавил темп.
— За мной поспеть не старайся, Арнольдыч, а то еще угробишься, меня потом совесть заест. Ты никогда не будешь таким резвым, как я. Происхождение не позволит, уж извини…
— Фи, да разве в резвости счастье!
— Нет, конечно, но я же вижу, что ты изо всех сил стараешься. Послушай, Арнольдыч, а как тебе вообще-то Нинель?..
— В каком смысле?
— Ну в каком, в нормальном смысле!
— Никогда больше… Умный мужик, а такое говоришь! Не понимаешь, что ли, какие мне должны нравиться?
— Понимаю, отчего же. Но жизнь — штука сложная. Так что ты в случае чего не обижай бабу. Ей и так досталось от жизни.
— Да что вы все, с ума посходили?! — задохнулся Борис Арнольдович на лету, отмахнулся от Мардария, как праведник от богохульника, а про себя подумал, без всякого перехода, что вот, мол, как оно складывается. Нинель тут у них многим нравится, несмотря на двух несовершеннолетних дочек, а она из-за него, из-за Бориса Арнольдовича, вступает в смертельную схватку с самой Фанатеей. И побеждает! С его, так сказать, именем на устах!
И странную, непотребную, если так можно выразиться, гордость ощутил вдруг Борис Арнольдович.
Дальше двигались молча. Неожиданно джунгли расступились, и внизу мелькнула вода.
— Это наша вторая речка, она меньше первой, — пояснил Мардарий.
Речку перемахнули, не спускаясь вниз. Такой она была узкой, скорее даже не речка — ручей. Дальше путь лежал вверх по ручью, они то углублялись в джунгли, то вновь двигались над самой водой, срезая таким образом прихотливые загибы протискивающейся меж камней воды. Местность все круче и круче забиралась вверх, все чаще и чаще течение звонкой речки перебивалось небольшими водопадиками.
Расстояния между фикусами сделались больше. И продолжали увеличиваться. Все трудней становилось перелетать с дерева на дерево, все чаще Борис Арнольдович спускался на землю и одолевал открытые пространства бегом. Здесь была нормальная почва, поросшая невысокой густой травкой.
