— Это вы подхалимничаете. Боря, я вас насквозь вижу. Хотя правильно, а то у нас такие традиции, такие нравы. Чуть что — нарушение одиннадцатой и в расход. Знаете уже?
— Постольку-поскольку…
— А на себе лучше и не испытывать, уверяю вас, впрочем, оставим эту неприятную тему. Не люблю… Мммда… Так вот, я знаю вашу одиссею, мне докладывали довольно подробно этот ваш Порфирий и другие, а вот что вы думаете, глядя на меня, а? Ведь вы меня не таким ожидали видеть, верно?
— Верно, — сознался Борис Арнольдович.
— И теперь, наверное, полагаете, что встретили товарища по несчастью?
Борис Арнольдович неопределенно пожал плечами, хотя, конечно, такая мысль у него была.
— Увы, разочарую вас. Я местный. Из четвероруких. Прошел обычный путь, какой проходят многие мои соплеменники. За исключением последнего этапа. Родился в джунглях, бегал в школу, окончил ее отлично, дальше учился, имею степень магистра богословия и бакалавра искусствоведения. Произвели меня в младшие председатели, потом в старшие избрали. Потом мои товарищи оберпредседатели делегировали меня на этот высший пост. И вот уже без малого двадцать годков. Верой и правдой. М-м-да…
Конечно, не все так просто. Были и завистники, и клеветники, и самозванцы, и популисты. Без лихих людей нигде не обходится. Даже в нашем гуманитарном и гуманном обществе. Признаюсь вам, со всеми своими врагами я боролся в духе наших устоявшихся традиций. Многих подвел под одиннадцатую, чего там. Хотя какие они, к черту, изобретатели! Смех один.
А проморгай я? Думаете, они подвели бы меня под что-то другое? Не-е-т! У нас насчет этого крайне мало разнообразия. Совсем никакого разнообразия. И это тоже ужасно скучно.
Но никто не волен подвергать ревизии древние традиции. Никакой Генеральный-разгенеральный…
— Хак! — опять хакнул Генпред Кузьмич. Это он дернул за веревочку, при помощи которой опрокидывалась ловчая сеть и накрывала несчастных голубеньких птичек. — Пойдемте вместе, — позвал он, — да и в дом пора вас приглашать.
Они пошли, достали птичек из-под сетки, посадили их в клетку, снова насторожили снасть.
— На сегодня хватит, — решил Генеральный и направился в сторону своей пещеры. Борис Арнольдович поплелся за ним. Старик шмыгнул в отверстие, гость замешкался у входа.
— Ну что же вы? — донеслось из глубины помещения.
Борис Арнольдович полез.
— Вот гостевое место, пожалуйста, садитесь.
Заглянув в пещеру первый раз, Борис Арнольдович, оказывается, осмотрел не все ее убранство. Оказывается, там еще находилось большое самолетное кресло, занимавшее целый угол и, по-видимому, очень редко используемое.
— Вы думаете, для чего я ловлю птичек? — спросил Генеральный председатель, лукаво щурясь. — Думаете, ради их песен? Нет, все гораздо прозаичней. Это мы с моей Изаурой Владиленовной одиннадцатую нарушаем. Суп из птичек варим. Мою Изауру Владиленовну вы увидите скоро, она питательные корешки собирает. Тоже, между прочим, была четверорукой.
Это все пища наша. В ней все дело. Только стали мы суп из птичек кушать, сразу полысение тела началось, и надбровные дуги стали разглаживаться, челюсти уменьшаться. Потом хвост отпал. Ноги от рук отличаться стали. Совсем преобразились. Только на животе у Изауры сумка сохранилась. Ну да Бог с ней, с сумкой. Штука в хозяйстве полезная.
— А мне Порфирий Абдрахманович про какого-то мертвеца толковал, который якобы в развилке застрял.
— Ну ясно, — рассмеялся Генеральный, — не мог же он на меня ссылаться, на мой пример. Вот и врал. В меру своих скромных способностей. Меня ведь, кроме оберпредседателей, почти никому не показывают.
Да-а, так вот, перестали мы быть четверорукими, пошли дальше нарушать. Одеждой обзавелись. Не ахти какой, а все-таки…
Неловко сделалось вдруг Борису Арнольдовичу, совсем в последнее время переставшему испытывать неловкость из-за неприкрытого срама. Взгляд стал растерянным.
— Да не тушуйся ты! — непринужденно перешел на «ты» Генпред Кузьмич. — Мою, что ли, старуху испугался? Да ее уже ничем не удивишь и ничем не напугаешь!
Кстати, чуть не забыл самое главное, мы ведь нарушаем одиннадцатую на вполне законных основаниях. Нам полагается. Все оберпредседатели об этом осведомлены. Рядовая общественность, конечно, не в курсе, но зачем понапрасну травмировать рядовую общественность, разжигать в ней деструктивные эмоции, в первую очередь — зависть.
Секрет тебе открою. Его даже моя старуха не знает. Одному тебе. Как-то ты мне сразу понравился. Секрет такой: если хочешь бежать с Острова, но боишься, что те консервные банки тебя обстреляют, то не бойся. Они уже давно никакой опасности не представляют. Честно тебе говорю.
У Бориса Арнольдовича так челюсть и отпала.
Пытаясь разжечь огонь с помощью допотопного кресала, Генпред Кузьмич до крови рассадил костяшки пальцев. Наверное, показавшаяся кровь и навела его на следующую мысль.
— Вот что, Борис. Дабы не возвращаться. С сегодняшнего дня ты — гражданин Острова. Со всеми правами и обязанностями. Если кто спросит, так и отвечай — Генеральный председатель ввел в гражданство.
