Проплыл метров сто и увидел из-за мыска еще один мертвый корабль. Вспомнилось вдруг об акулах. Ну да, самый подходящий момент. Только эту мысль отогнал — пришла другая. О том, что если появятся сейчас дельфины, то помрешь от страха, прежде чем разберешься что к чему.
Нет, желание плыть дальше не нарастало. Нерешительность и робость вновь были тут как тут. И все больше требовалось моральных усилий, чтобы гнать себя вперед.
Борис Арнольдович остановился, с тоской оглянулся на черную полоску Острова, которая грозила скоро смешаться с остальной тьмой.
Можно и заблудиться, это ведь не джунгли… Зря послушался Самуила Ивановича, все равно ни черта не выйдет. Смешно даже надеяться. Хотя совсем даже не до смеха. Нечего было устраивать этот дурацкий заплыв. Шутка ли — в открытом море, ночью, один! Ладно бы, в районе гудаутского пляжа, а то в параллельном мире. Нет, серьезные люди так не поступают, не поддаются так легко авантюрной агитации…
Подумав так, Борис Арнольдович с удвоенной энергией заработал ластами, поплыл, погрузив лицо в воду, чтобы не видеть ничего вокруг.
Доплыть, убедиться, что дверь закрыта, и сразу назад. Потому что если повернешь сейчас, то завтра все повторится сначала. Это же совершенно ясно. А что до опасности заблудиться — то это вряд ли. После такой основательной тренировки по ориентированию…
Когда Борис Арнольдович вновь остановился и поднял голову, силуэт ближайшего корабля вырисовывался почти рядом. Там уже доводилось бывать, там Борис Арнольдович собрался немного отдохнуть.
Но тут вдруг на дальнем корабле что-то ярко-ярко полыхнуло. И до того, как удалось сообразить, что там такое, совсем рядом, метрах в пятнадцати, разорвался снаряд. Звук орудийного выстрела и звук разрыва наложились друг на друга. Из моря поднялся высокий темный столб, и что-то зашлепало по воде. Словно хвосты акул. Но это были, конечно, никакие не хвосты, а обыкновенные осколки. Камнем ко дну ушло подводное ружье.
Конечно, если бы шла война, Борис Арнольдович был бы на ней солдатом и в данный момент принимал участие в форсировании водной преграды, то он вел бы себя логичней. Он бы, наверное, продолжал плыть в заданном направлении, полагая, что на одного человека снаряды тратить не станут, а это был какой-то шальной. Возможно, стоило бы поспешить на нестрелявший корабль, чтобы там некоторое время пересидеть.
Но Борис Арнольдович, не успев понять, что произошло, прежде всего нырнул поглубже. Инстинктивно спрятался в воду, как недавно прятался от тигра. А если бы в этот момент второй раз грохнуло?
Он нырнул, сколько-то метров проплыл под водой, а потом уж вынырнул. И обнаружил, что движется к берегу. Это ему прибавило сил. Да еще пережитый ужас.
Словом, Борис Арнольдович сам не заметил, как очутился на берегу. Как сбросил плавательную амуницию, красные плавки в том числе, как зафуговал все это подальше в море.
Страшный корабль скрылся за мысом. Скорей всего, выстрел был случайный, как говорится, последний вздох корабельной автоматики. Иначе что стоило взять нарушителя в вилку, и теперь бы только кровавые ошметки болтались бы на волнах.
Но Борис Арнольдович отчетливо сознавал, что решимости повторить заплыв в ближайшее время у него не появится. Разве что потом… Пусть корабли посильней заржавеют… Когда-нибудь потом…
А тут и тигры появились, разбуженные неслыханным грохотом. Сразу трое. С трех сторон. Борис Арнольдович схватил ветку, предусмотрительно припасенную когда-то, и заторопился в сторону ожидающих его деревьев. Не забывал и следы ликвидировать, и хищникам грозить издалека. Они так и не успели приблизиться, а Борис Арнольдович уже был на дереве. Где наконец-то расслабился, перевел дух.
Сколько же самых разнообразных страхов выпадает человеку на веку. А некоторым еще и сверх средней человеческой нормы…
Борис Арнольдович несколько минут просидел на дереве безо всяких мыслей, обсыхая на ветерке, а вывел его из состояния оцепенения нарастающий шум. Шум приближался, а неудавшийся беглец опять вынужден был обдумывать варианты. Вариантов получалось два. Первый: затаиться, а потом попытаться смешаться с толпой. Второй: если не удастся первый вариант и толпа поймет, что виновник страшного грохота, перебудившего весь Город, именно он, нарушитель главной заповеди, то тогда, видимо, отдачи на съедение не избежать.
Естественно, первый вариант показался Борису Арнольдовичу более предпочтительным…
В авангарде заспанных и взволнованных четвероруких Борис Арнольдович увидел своих соседей, и это его как-то сразу обнадежило, придало ему уверенности. На лице соседей читалась скорбь, скорбь читалась и на лицах некоторых других граждан, но кое у кого она носила оттенок злорадства. Впрочем, возможно, это было и не злорадство, а что-то совсем особое.
Борис Арнольдович выскочил из тьмы и сразу присоединился к общему хору голосов:
