— Нет уж, ты сама научилась, — сухо уточнил художник. — Таких назойливых девчонок еще поискать: вечно ставила свой мольберт рядом с моим и копировала каждый мазок!
— Хорошо, научилась сама, но у тебя же! — не сдавалась Анхела.
— Только не этой конфетно-сахарной мазне, — язвительно возразил Ренан. — Этакой ерундой на улицах торгуют.
— Это искусство! — немедленно вступился за любимую Клайв.
Как мило с его стороны… да ведь только Ренан, как ни крути, прав.
— Не на улицах, а в магазинчиках, — невозмутимо поправила Анхела. — Эти картины я сдаю в магазины сувениров, что на Jla Рамбле. У туристов такие виды нарасхват, что обеспечивает мне небольшой, но постоянный доход…
— Так вот почему к моим деньгам ты почти не притрагивалась, — огорченно произнес Клайв.
— А как насчет серьезных работ? — осведомился Ренан, не давая увести разговор в сторону.
Анхела заметно напряглась. Заметив это, тут же насторожился и Клайв.
— Какие еще серьезные работы?
— Не далее как вчера вечером вы имели удовольствие видеть одну из них, — сообщил Ренан, не сводя взгляда с Анхелы, которая вспыхнула до корней волос.
— Господи, — благоговейно выдохнул Клайв. — Хочешь сказать… что парную картину к «Обнаженной перед зеркалом» ты написала сама?
— Знаешь, порой я тебя ненавижу, — прошипела Анхела, испепеляя художника взглядом.
Ренан Бенавенте невозмутимо пожал плечами, «отклеился» от стены и с достоинством двинулся к выходу.
— Вы еще спросите ее насчет вон той картины в углу, — посоветовал он Клайву, проходя мимо. Задержавшись рядом с Анхелой, художник как ни в чем не бывало чмокнул ее в щеку. — А ты смотри, подсахаренными пейзажиками-то не увлекайся, — предостерег он. — Не губи талант. — И исчез за дверью.
Проводив Бенавенте взглядом, Клайв решительно направился к указанной картине. Анхела беспомощно наблюдала за ним, не в силах изменить что-нибудь. Щеки ее полыхали румянцем, в груди стеснилось.
— Клайв, нам надо поговорить, — все-таки попыталась она отвлечь его, но было уже поздно.
— И что же это у нас здесь такое? — вкрадчиво протянул он, подхватив картину с пола, повернул ее и поставил на мольберт.
Анхела стиснула зубы. Щеки ее полыхали огнем. Отступив на шаг, Клайв придирчивым взглядом знатока разглядывал очередной этюд с обнаженной натуры — изображение себя самого.
Художнице немедленно захотелось повернуться и последовать за Ренаном. Но вот Клайв протянул руку и осторожно проследил пальцем контур мускулистого мужского бедра. И на лице его отразилось самое что ни на есть возмутительное самодовольство.
— Картина не удалась! — негодующе бросила Анхела. — Пропорции ни к черту не годятся. Нос у тебя, как у Юлия Цезаря. И тело слишком длинное.
— А по-моему, это шедевр.
Анхела недовольно нахмурилась: ну разумеется, самовлюбленный эгоист не может не чувствовать себя польщенным!
— Ненавижу показывать незаконченные работы!
— То есть мне нельзя было посмотреть? — Смена настроений Клайва, как всегда, застала молодую женщину врасплох. От блаженной удовлетворенности и следа не осталось. — Почему? — негодовал он, подходя к ней совсем близко. — Почему ты не сказала, что так потрясающе рисуешь? Я-то думал, что хорошо тебя знаю. А выходит, жил с женщиной, мне совершенно чужой! На стене у меня висит портрет твоей матери, но ты и не подумала мне об этом сообщить. Твой якобы бывший любовник на самом деле твой приемный отец. Более того: держу пари, до меня у тебя никого не было, так? — Вспыхнув, Анхела покачала головой, и этот трогательный жест еще больше распалил его ярость. — Твой родной отец — подонок из подонков! А ты сама наделена редчайшим, уникальным талантом — талантом, которым можно гордиться! Отчего ты о нем умолчала?
— У тебя есть Сурбаран и Гойя! — защищаясь, выкрикнула она.
— И Бенавенте у меня тоже есть, — возразил Клайв. — И без счету полотен художников вовсе никому не известных. И плюс Сурбаран! И Гойя! Ты хочешь сказать, что я в придачу ко всем прочим недостаткам еще и сноб?
— Твое мнение слишком много для меня значит, — тихо призналась она. — Поэтому… я так и не решилась его узнать.
Клайв схватил ее за плечи, притянул к себе, поцеловал. И очень вовремя, подумала Анхела, упиваясь поцелуем, точно умирающий от жажды путник — глотком родниковой воды.
— Господи милосердный, — простонал он, на мгновение отрываясь от ее губ. — Ты вообще представляешь, каково мне было: вернуться домой и обнаружить, что тебя нет?
— Я проплакала всю дорогу до аэропорта, — пожаловалась Анхела, точно это признание должно было его утешить.
— Никогда больше не поступай так!
— Не буду, — пообещала она.
И губы их вновь слились в жарком, глубоком, нетерпеливом поцелуе, который, впрочем, прервался так же внезапно, как и начался.
— Не будешь, — подтвердил Клайв, отстраняясь. — И я об этом позабочусь.
Он извлек из кармана черную коробочку. Анхела сразу поняла, что это, и задохнулась от ужаса.
— Нет! — вскрикнула она, отпрянув и спрятав руки за спину. — Не нужно этого, пожалуйста!
— Еще как нужно, — произнес Клайв, делая шаг вперед.
— Нет! — повторила она — и уперлась спиной в стену: дальше отступать было некуда.
