Оставив ларец слугам, они направились в сад. Невеста шла так тихо, что в какой-то момент Ати забыл, что не один. Но потом она повела беседу, невесомую почти, и разговор одиночества не испортил.
Они остановились в беседке, через которую текла вода, и сели по разные стороны от потока. Тот вращал сложную конструкцию из брусьев и колец, которая едва слышно звенела.
- Я бы хотела спеть вам, - сказала Улинат и подняла лютню. - Если вы позволите мне.
Ати, конечно, позволил. Слуги принесли им каждому по кубку коричного напитка, и невеста тронула струны. После - запела. Он пил и слушал, но больше - смотрел, ведь именно это предполагалось сейчас. Бережная выверенность движений, нежный наклон стана и головы, мечта и нега взора: все это предлагалось ему оценить. В конце встречи жених должен остаться доволен. Зная это, Ати не мог не чувствовать неумолимого ожидания.
Улинат не была особенно хороша собой, но и дурна не была. Кому-то ее тихость и худоба показались бы скучными, но Ати куда больше оттолкнуло бы, окажись она чересчур бойкой. Он не думал после свадьбы общаться с женой много, и тем более не искал в браке любви. Ему было спокойнее допустить, что она не станет ни требовать, ни тосковать; что способен ошибиться, не предполагал даже.
В самой глуби души, тем не менее, Ати все равно не был доволен. Куда важнее ему казалось сейчас посвятить себя всецело делам, ведь отцу стало не на кого положиться. А свадьба, знал он, что-нибудь, да изменит.
Песня смолкла, и пришло время оценить ее.
- Никогда прежде не слышал пения настолько чудесного! - восхитился Ати и сам почти поверил себе. - Где отец нашел вам таких учителей? Должно быть, он очень вас любит.
Улинат улыбнулась и вновь опустила глаза.
- Любовь моего отца подобна солнцу и так же щедра.
Они поговорили еще немного: о музыке и учителях, о кистях и рисунках, о том, как хорош, и вправду, на подступах к полудню был сад. Наконец, Ати поднялся.
Притронуться к невесте он до свадьбы не мог, но призраком касания предложил встать и ей. Ати рассчитал точно, однако, возможно, был чересчур смел. Улинат вздрогнула и выронила лютню. Та упала на камни беседки; звон струн заглушил на мгновение звон воды в хитроумной конструкции.
Невеста замерла - и Ати подумал, не лишится ли она чувств. Не заплачет ли, не кликнет ли слуг. Ведь это была дорогая, любимая вещь. Хотел поднять лютню - но тут она нагнулась и подняла сама.
- Все ли в порядке? - спросил Ати, хотя уже видел, что да.
Улинат провела по дереву пальцами и отдала лютню тут же оказавшейся рядом девушке.
- Беседа с вами сделала меня рассеянной, - извинилась она. - Мне давно не было так хорошо.
Эти слова, а еще то, что она не стала ждать чужой помощи, украсили ее больше, чем пение или одежда. Ати вдруг подумал, что будет рад увидеться снова.
Они прошли через сад обратно, и прежде, чем невеста ускользнула в свои покои, Ати достал последний подарок. Который еще недавно не знал, отдаст ли.
- Возьмите. Пусть это принесет вам удачу.
Теперь Ати собирал шепти нечасто и поразился, насколько подошли сине-зеленые камни последнего к платью и глазам Улинат. Как если бы, собирая, он угадал - еще не зная, что именно должен угадывать.
- Спасибо, - тихо вымолвила Улинат и исчезла за дверью.
Он вернулся в главный зал - и там, конечно, уже ждал военачальник Илу. Слуги накрыли стол заново и исчезли, а Ати опустился на пол и отпил вина. Теперь, наконец, было время.
- Понравилась моя дочь тебе? - спросил Илу, глядя прямо, так прямо, что сложно бы было солгать.
Ати уверил его, что не мог мечтать о лучшей жене. Свадьба состоится, когда он вернется домой из Гиданы.
Ответ оставил Илу довольным.
- Однако, как отец говорил, наверное, вам, - продолжил Ати, - храм захочет удостовериться. Моя мать из священного рода, и все ее дети, хоть и лишенные служения, должны вступить в достойный союз. Если это не будит в вас противоречия, я назначу день.
Илу кивнул.
- Мы все блюдем законы священного места. Хотя я чаще навещаю другое святилище. Но пусть жрецы будут довольны.
Они поговорили еще и выпили другого вина из угодий военачальника, а потом Ати попрощался и, когда часы показали полдень, отбыл. Он был рад, что управился в срок.
Вернувшись домой, переоделся и пошел к отцу. На удачу, тот не уезжал еще в порт. Они отправились вместе, и по дороге Ати рассказал о встрече: о чем условился с военачальником, что хорошо в его доме, насколько это и правда будет удачный союз. До порта верхом было близко, и он закончил, едва впереди завиднелись склады.
- Ну а невеста-то тебе как? - прищурившись, спросил Болус.
Ати пожал плечами и отвернулся.
- Думаю, она будет хорошей женой.
Отец расхохотался.
- Понравилась, значит. Это хорошо.
Иногда человеческая проницательность отца будила в Ати не только восхищение, но и досаду. Он улыбнулся и промолчал.
