- Четверть часа - и в путь, - потер руки отец, встав рядом с Ати.
Для него такой дальности плавание не было чем-то редким, но Болус Кориса чересчур хорошо знал, насколько важно грядущее по прибытии. Бодрость и нетерпение, которые были свойственны ему и обычно, сейчас проявились особо. Ати рад был видеть отца настолько живым. Он сам испытывал подобные чувства; настолько, насколько умел.
- Надеюсь, ветер не помешает нам.
Арфе Чередис тоже был на борту: Ати увидел его сразу, стоило им подняться. Гиданец, однако, держался сам по себе. Не потому, что их сторонился; со всей очевидностью, готовился составить компанию позже.
Убрали сходни. Глядя на удалявшийся город, Ати почувствовал одновременно печаль и радость. Скоро Фер-Сиальце потерялся вдали, но он все стоял на палубе, смотря, как кружат в воздухе птицы.
Вдали от берега ветер снова поднялся, и паруса раздулись, наполненные его силой. Такой большой корабль не мог везти всего троих, какой бы важной ни была их миссия. В Гидану отправились также другие купцы, которым не удалось отплыть раньше из-за вулкана. Их оказалось немного, куда меньше, чем нужно, чтобы судно заполнилось; возможно, в результате внимательного отбора. Но иметь подобное, даже малочисленное, общество было приятно. Если не самому Ати, с одиночеством дружному, то отцу - точно; ведь плыть предстояло не день и не два.
Темнело, и путники стали собираться на трапезу. На корме расстелили огромный ковер, а поверх - несколько меньших. Принесли еды и питья: каждый добавил что-то, и яства нашлись на любой вкус. Полилась беседа: у каждого имелась своя цель в Гидане, и почти все путешествовали туда не впервые. Но Ати, хоть и не был там никогда, избегал расспрашивать о городе, чтобы не портить свежести впечатления.
Солнце медленно утонуло в закатных водах, и, когда остатки яств унесли, зажглись огни. В их свете корабль стал еще уютней, чем прежде; но ведь он и был их домом на все это время. Наконец, Ати поднялся и подошел к борту. Беседа продолжала шуметь в отдалении, а вдалеке, справа, горел фонарь. И все-таки ночь наступила не до конца: продолжал светлеть горизонт, и свет был разлит еще в воздухе.
Он оглянулся и помахал отцу, который не покидал пока собеседников. Минута - и тот встал, чтобы присоединиться к Ати.
Вечер развеселил Болуса. Быть может, он нашел себе новых компаньонов, и уж точно приятно провел время, дела обсуждая. Погладив густую каштановую бороду, отец оперся о борт и устремил взгляд за край моря. То стало черней черного, и отраженные блики только подчеркивали темноту.
- Хорошо, - одним словом описал он то, что чувствовал Ати.
Они помолчали. Наверху скрипели снасти, и тишина спорила с не-тишиной.
- Это сколько же лет прошло с тех пор, как мы поженились с твоей матерью.
Ати задумался, подсчитывая. Его ничуть не удивило, что отец заговорил об этом. Несмотря на отъезд, грядущая свадьба отступила всего лишь на шаг.
- Двадцать шесть? Я знаю, что ты приплыл в Фер-Сиальце в год Крокодила. Но ведь вы поженились не сразу?
- Не сразу, нет, - качнул головой отец. - На следующий год. Много времени заняли обсуждения, и потом только, когда решили, что браку все-таки быть, мне подобрали невесту. Но и тогда несколько месяцев ходили вокруг и около. Жрецы что-то думали, и город - тоже был себе на уме. Не так-то просто взять надми в жены простому человеку, - посетовал он.
- Будь ты так прост, тебя ни за что бы не приняли, - улыбнулся Ати.
Отец пожал округлыми плечами.
- Я сам к ним пришел. Этим и был хорош. Но другие тоже могли догадаться.
Они постояли еще, слушая темноту. Отец никогда не оставался в покое надолго и, вслушиваясь в его молчание, Ати гадал, какие там зреют слова.
- Когда пришло время представить меня твоей матери, созвали ведь кучу народа. Больше, чем хотела видеть ее семья, это точно. Я шел туда, опасаясь сделать что-то не так, но - кто бы ждал такого - ошиблась она.
- Она? - не поверил Ати. - Как?
Отец весело прищурился. Казалось, и сейчас, много лет спустя, случившееся забавляло его.
- Лайлин тогда был со мной, ведь мы хотели осесть в Фер-Сиальце вместе. Поклялись не бросать друг друга, пока не преуспеем. Пришел он и на церемонию знакомства. Оделся, конечно, не так богато, но и сам сошел бы за жениха. На том-то твоя мать и обманулась. Испереживалась, видно, в тот день. Когда мы вдвоем подошли к ней, заговорила с ним первым, думая, что он - это я. Ну и лица же были тогда у жрецов! Надеюсь, ее отругали не сильно.
Ати попытался представить рассказанное и не мог. Ни мать свою молодой девушкой, ни Лайлина, дядю, которого видел во взрослой жизни лишь раз. Раз несчастливый. Все это было так далеко. Отец, однако, держал перед глазами совсем другую картину и улыбался тепло.
- Жаль, что она так и не простила жрецов за то, что они оскорбили ее семью этим браком. А из-за них - и меня.
Улыбка потухла.
- Пойду лягу, - сказал он.
И намерение осуществил.
