Бэр резко встал и покинул дом, а Макс глубоко вздохнул и засомневался, не сделал ли он только что глупость. Возможно, Бэр добьется всего, что задумал, и Новый Орлеан однажды станет частью новой империи, отделенной от Соединенных Штатов. Если Макс сделал не правильный выбор, он может потерять большую часть своих земель, денег и имущества. Бэр известен своей мстительностью.
– Он слишком самоуверен. – Услышав голос Лизетты, Макс повернулся и вопросительно посмотрел на нее. Она стояла в нескольких шагах от него, одетая в кружевной халат, застегнутый на все пуговицы от шеи до пола.
– Ты все слышала? – мрачно спросил он. Она приподняла голову.
– Я проходила мимо. Голоса отчетливо доносились даже при закрытой двери. Если ты хочешь, чтобы тебя никто не слышал, следует пользоваться другой гостиной.
– Я запомню это, – пробормотал Макс.
– Месье Бэр малоубедителен, когда говорит, что действует в интересах других. Он хочет добиться власти для себя. И чем больше, тем лучше, да?
– Да, – задумчиво подтвердил Макс. Лизетта нахмурилась:
– Неужели он добьется своего? Может ли он действительно создать свою империю и сделать Новый Орлеан частью ее?
– Может быть, я недооцениваю Бэра, – признался Макс. – Мне кажется, никто не ожидал такой реакции во время его поездки на запад. – Макс отрывисто засмеялся. – Это очень вдохновило его. Однажды он заявил, что скоро сядет на трон как король Соединенных Штатов.
– Король? Значит, он не верит в демократию?
– Нет, дорогая.
– А ты, Макс? – спросила она, зная, что многие креолы сомневаются в эффективности американской системы правления. Макс усмехнулся и, протянув руку, привлек ее к себе.
– Я признаю демократию везде, кроме дома.
Она продолжала расспрашивать, даже когда муж на руках нес ее наверх:
– Ты полагаешь, придется пожалеть, что не стал сторонником месье Бэра?
– Возможно, если он преуспеет в захвате Луизианы.
Лизетта удивилась, почему Макс не проявляет особой тревоги.
– Если он добьется своего, ты можешь многое потерять, не так ли?
– Я буду снабжать людей продовольствием при любых обстоятельствах, – сказал он. – Не забывай, что территория переходила из рук в руки много раз и прежде. Ты сомневаешься в моей способности позаботиться о тебе?
– Нет, конечно, нет. – Лизетта обняла его за плечи и провела кончиком пальца от уха до шеи. – Ты плохо спал прошлую ночь, – прошептала она. – Тебе надо как следует отдохнуть.
Макс улыбнулся.
– Не стоит говорить об этом, мадам.
Он поставил ее около кровати и уткнулся лицом в шелковистые волосы, вдыхая их свежий аромат.
– Все, что мне нужно, так это нескончаемо любить свою жену. – Он обхватил руками ее шею, касаясь большими пальцами подбородка, и поцеловал в губы. Когда он оторвался от нее и опустил руки, она запротестовала, требуя продолжения.
Лизетта не очень ловко помогла ему раздеться, затем начала стягивать через голову свой пеньюар, слишком нетерпеливая, чтобы возиться с множеством пуговиц, на которые он был застегнут. Макс ухватился за блестящую ткань на ее бедрах и сдернул вниз, шепча, что у них достаточно времени, в то время как его руки начали расстегивать пеньюар сверху. Каждая освобожденная пуговица сопровождалась поцелуем, иногда быстрым и легким, а временами глубоким и продолжительным, пока обнаженная кожа на горле и груди Лизетты не приобрела розовый оттенок.
Макс осторожно опрокинул жену на кровать. Вытащив из-под плеч ее волосы, он раскинул их огненно-красным нимбом. Лизетта наблюдала из-под полуприкрытых глаз и застыла при виде темного, напряженного лица, взъерошенных черных волос и широкой груди. Его большая ладонь нежно скользила по ее телу, по тонкому белому шелку пеньюара, по округлому бедру, поднимаясь к груди.
Тяжело дыша, она попыталась сама расстегнуть халат, отчаявшись дождаться, когда он прикоснется к ее обнаженному телу. Он отвел ее руки в стороны и не спеша целовал, продолжая расстегивать остальные пуговицы. В ответ она нежно мурлыкала, чувствуя желанное освобождение от тонкой ткани. Ее ладони скользили по его мощной спине, лаская твердые мышцы, вызывая дрожь и легкую испарину на гладкой коже. Затем он высвободил ее руки из рукавов и потянул за складки шелка, выпутывая Лизетту из одежды, скрывающей от него ее тело.
Макс был нежен с ней, как никогда прежде. Нежнее, чем в ту ночь, когда лишал ее невинности. Он провел кончиками пальцев по ее животу и ниже до колен, затем вверх по внутренней стороне бедер, а она страстно изогнулась навстречу ему.
Лизетта почувствовала, как его пальцы скользнули по входу в ее тело и по пушистой поросли.
– Моя красавица, – прошептал он, лаская ее, пока она не раскрыла бедра. – Ты так хороша… – В ответ Лизетта тихо застонала, и его пальцы нырнули внутрь, во влажную теплоту, продвинувшись глубже в бархатистый проход.
Его губы блуждали по ее плечу до изгиба в локте.
Дрожа от возбуждения, Лизетта повернулась и прижалась к его груди. Затем подняла бедро и закинула на Макса, поймав его в сладостную ловушку.
– Я люблю тебя, – сказал Макс с дрожью в голосе. – О Боже… я не знал, что можно так любить.
