Потихоньку дымка восторга поутихла, явив ей всю неприглядность ситуации, которая разыгралась до того, как страсть взяла над ними верх. Точнее, когда он наглым образом соблазнил ее. Рука на спине застыла. Стараясь не думать о том, что Эрик лежит рядом, обнаженный, разгоряченный, пылающий от неудовлетворенного желания, Сандра села и спустила ноги на пол. Одежда была живописно разбросана по комнате, но больше всего ее смутила рубашка у подножия кровати. Сразу вспомнилось, с каким пылом она ее срывала с него. В голове снова всплыл недавний разговор, заставляя хмуриться. Запреты, которые она терпеть не может. Чувствуя спиной на себе внимательный взгляд, полный дикого голода, тщательно подавляемый, она еще ниже опустила голову, избегая его прямого взгляда, не чувствуя в себе достаточно сил, чтобы продолжить войну, но при этом и завершить ее не могла, ибо все внутри противилось этому. Укуталась в простынь, не закрывая, однако, плеч, не настолько фанатично горя потребностью скрыть от него все части обнаженного тела. Сандра отлично понимала, что за все время, что они провели вместе в этой постели, он досконально успел изучить ее тело. Что еще ему оставалось, не имея возможности самому отдаться своей страсти? Но природная скромность не позволяла ей щеголять в неглиже перед ним. Потянувшись к своей одежде, она вдруг снова оказалась на кровати, локоть сжимала его ладонь, плавно перемещаясь вверх к локтю до плеча, там и осталась. Горячее дыхание овевало затылок, заставляя ежиться.
— У серафионов есть враги, — послышался голос над головой, губы касались макушки, а пальцы вырисовывали на коже предплечья только ему известные руны. — И сейчас мы на той стадии, когда малейший проступок может привести к непредвиденным и вместе с тем непоправимым последствиям. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось только лишь потому, что я не смог обеспечить защиту и уберечь тебя.
Рука его плавно переместилась к ее подбородку и повернула к себе.
— Ты самое драгоценное, что есть у меня, — заглянул ей в глаза Эрик, мерцая узкими зрачками с ярким отливом синевы. — А они обязательно воспользуются возможностью добраться до тебя.
Сандра так ждала объяснения его словам, что даже не задумывалась о том, что могло побудить его к этому. Но слушая теперь его объяснения, она гадала, хотела ли вообще слышать это. Даже в самых смелых фантазиях она не могла предположить того, что сейчас слышала, и от этого становилось по-настоящему страшно.
Сандра все еще смотрела на него, не в силах произнести слова, а он, коротко прикоснувшись к ее губам в поцелуе, встал с кровати и, подобрав свою рубашку — штаны остались на нем, направился в гостиную, и она знала, что оттуда он к ней больше не вернется, уйдет вниз, стоит только одеться. Тревога, свернувшаяся в душе черной змеей, шевельнула своими тугими кольцами, и девушка очнулась от своих мыслей, что в волнении стучали в голове, требуя внимания.
— Что происходит, Эрик? — настойчиво потребовала она, снова скользя к краю кровати, забывая о простыни, что сползла с нее, обнажая кремовую грудь.
Застыв на миг у дверей с рубашкой, накинутой на плечи, он вышел, так и не оглянувшись, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Чего я должна опасаться? — прошептала она в пустоту.
Тишина была ей ответом.
Утро проходило в странной напряженности, едва заметно, но все же ощущаемой, не бьющей по нервам своей вязкой тревогой, но заставляющей настороженно, на краю сознания, ожидать таинственной неизвестности. Сандра сидела за столом, небольшой ложечкой зачерпывая себе варенье, время от времени делая глоток черного чая с мелиссой. Самое интересное заключалось в том, что чашка чая оставалась такой же горячей, как и пятнадцать минут назад. Она даже видела пар, поднимающийся от его поверхности, когда подносила его к губам, чтобы сделать глоток. Это Эрик так баловался, загоняя его в стазис, стоило ей только отложить чашку, и возвращал в исходное естественное состояние, стоило потянуться к ней снова. Сам при этом неторопливо поглощал творожную запеканку, как и все остальные, присутствующие за столом. Неторопливый разговор, что шел за ним, не отвлекал Сандру от своих мыслей.