— Перейду на домашнее обучение, в универе буду появляться только на контрольные, лабораторки, рейтинги… сдача сессии — само собой.
— Хмм… почувствуешь все прелести бытия из жизни какой-нибудь принцессы восточных стран, — подхватил Слэр, озорно сверкая глазами.
Девушка скривилась от предстоящей перспективы того, что ее теперь и в самом деле везде будут сопровождать, вопросительно посмотрела на Эрика и тут же получила отрицательное покачивание головы. Тяжко вздохнув, смиренно промолчала. Как говорится 'пытка — не пытка', но попробовать стоило, хотя и сопротивляться его решению она больше не стала.
Взгляд Эрика стал задумчивым, напряжение снова наполнило его тело, заставляя все мышцы натягиваться. Сандра видела, что он над чем-то раздумывал, и оно давалось ему тяжело, но медлить он не стал. В глазах мелькнула решимость, прежде чем он одним ленивым движением оказался на ногах.
— Нам надо поговорить, — дождался ее утвердительного кивка и уже Слэру. — Мы в библиотеку. Если что, найдешь нас там. К родителям ни ногой.
Еще один кивок, но уже не от Сандры, и он решительно направился к двери.
В библиотеке было тихо и спокойно, от книг исходили ощутимые тепло и уют, заставляя расслабиться. Но очевидно обстановка комнаты так действовала только на нее, потому что Эрик продолжал следить за ней напряженным, непроницаемым взглядом. Устроившись на диванчике с ногами, девушка подняла на него вопросительный взгляд.
Эрик разглядывал хрупкое существо, что сидело рядом и взирало на него снизу вверх со столь невинными глазами, и думал о том, может ли он рассказать ей правду, при этом, не оттолкнув от себя. Не испугается ли она его после того как узнает все? Молчание не выход. Она имела право знать правду, девушка, слепо доверившаяся ему, так и не осудившая за совершенное им… Зло? Не зло? Недозло? Добром это точно не было. Справедливость? Ею и не пахло. Разве справедливо, когда на твои плечи ложиться груз обязанности защитить свою семью путем убийства собственного отца? Реальность более жестока, чем кажется на самом деле. От этого никуда не деться.
— Нас в семье было не двое, как ты могла подумать, — раздался его голос в тишине комнаты.
Недоумение проскользнуло в зеленых глазах Сандры, но она не стала его торопить с пояснениями, ожидая, когда он сам продолжит.
— Был еще брат, — ждать пришлось недолго, — не по крови. Отец привел его в семью, когда мне было двадцать пять. Сын его лучшего друга… погибшего. Кевину было шесть, но как же я ревновал к нему отца… — горько усмехнулся он, вспоминая прошлое, — не мать. Потом мы подружились… ходил за мной хвостиком, а я был и не против. Семья приняла его в свое лоно с радостью, а у меня появился младший брат, которого я поклялся оберегать и защищать…
Сухие, скупые слова, а между строк так много похоронено. И все это Сандра читала, затаив дыхание. Слишком тяжело даже они давались Эрику.
— Девять лет назад умерла мама. Мы не сразу поняли, что происходит, заметили только спустя полтора года. Невероятный срок для превращения в темного, — покачал головой, уходя в себя.
— Отец?
— Он начал меняться не сразу, все началось с мелких неурядиц, списанных нами на горе. Потерять свою Избранную крайне тяжело для любого серафиона, не каждый найдет в себе силы жить после такого. Он остался с нами… не знаю, каких трудов стоило ему не сойти с ума в первые же дни маминой смерти. Стал что-то забывать здесь, что-то там, вещи, интересующие его раньше, теряли для него актуальность, он стал уходить в себя… все чаще и чаще, возвращаясь каждый раз немного другим человеком, утрачивающим какие-то жизненные устои и ценности. Его отношение к нам стало меняться… Когда холод сменяется равнодушием… Знаешь, что самое ужасное? Видеть, что творится с ним, чувствовать, как день за днем он меняется, уходит, и не иметь возможности помочь ему, потому что просто не достучаться до исковерканной страданиями души. Он боролся… просто не смог победить…
Сандра сидела и не могла осознать услышанное, не представляла, что творилось в душе у Эрика. Хотелось потянуться к нему, обнять, но она понимала, что вряд ли сможет унять его страдания, пока он сам не позволит. А сейчас он был слишком далеко от нее.