— Пойми одно, темные — это не люди, по крайней мере, не те, какими они были раньше, до превращения. Утрачиваются все связи, семейные узы и привязанность ничего более для них не значат. Зло, готовое уничтожить любого, кто встанет на его пути к цели. По факту, мой отец умер в тот самый момент, когда окончательно стал темным… Потому что то, что делало существо, пришедшее на его место, никогда бы не примерил на себя отец. Прежде убил бы себя, — яростно выдохнул он последнюю фразу, сжимая кулаки, и только заметив собственную вспышку, заставил себя успокоиться, загоняя горечь обратно. — Он перестал выходить за территорию дома последние полтора месяца, зная, что стоило переступить порог владений, обратно хода не было бы, так как полностью прошел превращение, хоть мы этого и не поняли. Энергия земли, — не оборачиваясь, пояснил он. — Земля не пустила бы. Но изгнать она тоже не может. Обычно только что прошедшие превращение сразу уходят, естественный рефлекс, не знаю почему. Дезориентированные ощущениями враждебности ко всему, лишенные памяти чувств и не способные думать, все они стремятся покинуть стены дома, в котором жили… Он остался, умело притворяясь почти два месяца, прежде чем решиться на какие-либо действия. Можно было догадаться хотя бы даже, потому что энергия земли стала подчиняться мне при живом отце. Я и догадывался, но не хотел верить. Ровно до того самого момента, как не почувствовал, что вскрывают туннель. Сад тонко все чувствует и передает свои знания напрямую тому, кому подчиняется. Я успел отправить Шорму сигнал, прежде чем устремиться на место, ждать его времени не было. К тому моменту, как я успел добраться, отец уже активировал туннель. Он знал, что я попытаюсь остановить его и по дороге к туннелю прихватил Слера, угрожая убить его.
До сих пор он помнил ощущение липкого страха, ползущего по спине, не зная, как быть. Тогда он окончательно понял, что его отца больше нет. Это не его лицо кривилось в гневных судорогах, от того, что ему помешали завершить задуманное, существо, пришедшее на его место, наслаждалось страхом ребенка в руках, пока он держал у его горла широкий нож. Уговоры ни к чему не привели ровно, как и угрозы, насмешка и злоба изливались вперемешку из него. Шорм появился немного позже, но картина, открывшаяся ему, была достаточно красноречива. Его появление и вспугнуло отца… то, чем он стал, заставляя действовать. Шорм не успевал, слишком далеко находился, Эрик не мог атаковать, не навредив Слэру. Миг, который отвлек его, когда рядом с туннелем неожиданно материализовался черноволосый, среднего роста мужчина, и стал решающим, единственно возможным для атаки. Молния, прошивая насквозь, выплавляла из него всю энергию, выжимая досуха, до последней искры. Осталась только пустая оболочка, раскинувшаяся на траве от силы удара.
— А Слэр?
— Детский мозг реагирует на все по своему, подстраивая реальность под определенные границы, которые сам же и устанавливает. Он все помнит, но Шорм смог помочь сыну. Не сразу, но мальчик пришел в себя. Мы решили скрыть от остальных членов семьи…
— Почему? — тихий нерешительный голос, срывающийся до хрипа, полный мучительной боли и тоски, но без прежней яростной ненависти и агонии, которой он был переполнен только недавно.
Вздрогнув, Сандра вскинула голову, отрывая взгляд от Эрика. На пороге стояла Кайла, подавленная, сломленная правдой, она словно на ветру раскачивалась из стороны в сторону, не находя опору. Из нее будто разом вынули все сильные эмоции, оставляя без сил перед ними. Позади, у самой двери маячил безмолвный Шорм, готовый в любой момент помочь.
— Почему ты скрыл правду? — глаза ярко блестели от слез, выдавая ее внутренние страдания. — Почему сразу не рассказал?
Эрик покачнулся, засовывая руки в карманы джинс.
— Глупый вопрос, учитывая то, что ты знаешь на него ответ, — неторопливо выцедил он, отвечая ей непроницаемым взглядом.
С губ ее сорвалась горькая усмешка, глаза устремились в никуда, чтобы через несколько минут снова вернуться к его лицу. Столько лет ненависти, столько лет вражды. Результат — две искореженные души, а может даже больше, не находящие покоя. Что за сестра она была, не сумевшая разглядеть правды, увидеть ее в глазах родных людей, не ставшая поддержкой, топившая…
— Потерять отца было слишком больно, но… ненавидеть тебя — невыносимо. Столько лет, изо дня в день, не находить оправданий достаточно весомых, чтобы отпустить свою горечь…
— Чего ты от меня требуешь? — вскричал Эрик, теряя видимость спокойствия. — Я должен был плевать на твои чувства к отцу и рассказать правду? И ты бы мне поверила?
Женщина вздрогнула, отступая на шаг, и наткнулась на Шорма, сосредоточенно взиравшего на них, но не предпринимавшего никаких попыток вмешаться.
— Ты забываешь, Кайла, — Эрик подступал ближе, сокращая между ними расстояние, — что я старше вас всех, моей прямой обязанностью было оберегать вас, защищать от всего. Я видел, что значил для вас отец! Почти божество после смерти матери, разве я мог разрушить ваши иллюзии?