На фоне всего этого меня поразила мысль, которая никогда не была осмыслена мною до конца и которая, как я сейчас ясно понимала, в конце концов и стала моим палачом. Мое проклятье, которое я сама навлекла на себя, состояло в том, что я могла наслаждаться лишь фантастическими образами в своей голове. Не вполне сознательно я всегда понимала, что, даже если мне удастся получить желаемое, то я все равно не смогу быть счастлива, ведь мои воздушные мечты облекутся в свинцовую оболочку реальности, наслаждаться которой я как раз и не умела. Я могла отточить до совершенства свой воображаемый мир, но я приходила в совершенное недоумение, когда сталкивалась с миром насущным и материальным, и пребывала в неизбежном затруднении, что же мне с ним делать. Вот это жгучее стремление к мечтам и одновременный страх неопределенности, которая ждет меня в случае их воплощения, и привели меня к неизбежному финалу.
Все это нахлынуло на меня так неожиданно, что я не успевала упорядочить одни сбивчивые мысли, когда на смену им накатывали другие. Однако самое главное я все же поняла. То навязчивое ощущение, которое не давало мне покоя, было торжественным гимном жизни, которая бурлила, клокотала и призывала меня к себе, милостиво протягивая мне руку.
Я больше не хотела оставаться в доме. Я больше не хотела прятаться. Я стремилась к жизни. Я стремилась к людям. Я сгорала от нетерпения наверстать все, чего не замечала в своей слепоте. Я жаждала познакомиться с новыми людьми, записаться на курсы актерского мастерства, пойти на открытие новой галереи, продегустировать иностранную кухню, прочитать очередной роман Фитцджеральда, приобрести свежий номер Вог, чтоб опять быть в курсе всех модных новинок, купить красивое струящееся платье лавандового цвета, вытащить Джорджа на конную прогулку и махнуть в Париж, чтоб сравнить представления Роджера с настоящим городом любви… Ах, сколько всего нового и неизведанного лежит за этими стенами, ожидая, пока я захочу сделать шаг ему навстречу… И пусть реальность не всегда похожа на лакричный леденец, однако она настолько безгранична и многогранна, что, думаю, в ней найдется местечко и для меня. И на этот раз я готова была без страха отправиться на его поиски.
Я даже засмеялась от нахлынувшего на меня облегчения, словно сковывающие меня железные цепи, которые я сама на себя надела, лопнули и растворились в воздухе, оставив лишь едва заметные отметины на коже. Но я знала, что скоро от них не останется ни следа.
Я боялась идти спать, чтоб с рассветом не развеялось это удивительное озарение. Но все-таки что-то подсказывало мне, что даже с восходом солнца оно останется при мне. Потому что это теперь была моя реальность. Настоящая жизнь Летиции Дэвис.
… Вот так вот, в темной пустой гостиной, озаренной лишь таинственными лунными лучами, пробивающимися сквозь тонкие полупрозрачные занавески, я наконец-то стала взрослой.
***
На следующее утро я проснулась со жгучим желанием сделать то, что следовало бы сделать уже давно. Я протянула руку к лежащему на прикроватном столике телефону и набрала номер, с нетерпением ожидая ответа.
– Летти? – голос мамы прозвучал заспанно и немного настороженно. – Ты видела, сколько времени?
– Прости, мам, я не хотела тебя будить! Я просто не могла дождаться, чтоб сказать… что я очень люблю тебя, мам. И папу. И Джорджа. И я хочу сказать вам спасибо за все, что вы когда-либо для меня сделали. Я всегда принимала это, как должное, но я хочу, чтоб вы знали, что я очень, очень ценю это. Я счастлива, что у меня такая семья, как вы!
– Летти, с тобой точно все в порядке? – испуганно спросила мама.
– Ты даже не представляешь, насколько, – смеясь, ответила я. – Я столько всего поняла в последнее время… А, вообще-то, у нас будет предостаточно времени, чтоб обсудить все. Не по телефону.
– То есть, ты…
– Да, мам. Все кончено. Я возвращаюсь домой.
***
На то, чтоб уладить все дела, не ушло много времени. Чемоданы были упакованы и отправлены, а дом приведен в надлежащий порядок. Мои дядя и тетя договорились с пожилой семейной парой, которые должны были приехать через пару недель осмотреть дом. Я не испытывала никакой жалости по этому поводу. Надеюсь, им там понравится больше, чем мне.
Провожать меня пришли все мои добрые друзья – Брайс, Джастина, маленькая Кэти и Роджер, который принес мне в дорогу целый пакет эклеров и шоколадных маффинов и все сокрушался, кто же теперь будет заботиться о моем завтраке. Такси, которое должно было отвести меня на вокзал, ожидалось с минуты на минуту. Я приняла решение уехать так же спонтанно, как и прибыла сюда, поэтому решила не беспокоить Джорджа. У него и так было предостаточно забот с восстановлением своей пошатнувшейся репутации.
– Эх, как все-таки жаль, что ты уезжаешь, – грустно сказала Джастина. – Ты оживила наши монотонные будни. А теперь наверняка забудешь о нас, как только вернешься в Нью Йорк.
