Я молча стояла и обдумывала его слова. Мне не хотелось портить магию этого момента какими-то банальными фразами вроде «Ну да», «Наверное, ты прав» и так далее, а ничего сверх этого я сейчас не могла сформулировать, по крайней мере. вслух. Между нашими душами словно протянулась незримая нить, и, я уверена, он и так все понимал. Все, чего мне сейчас хотелось, это стоять здесь, рядом с Брайаном, слушать его и смотреть на искрящиеся серебристые струи воды, в шуме которых терялись отдаленные переговоры туристов, такие банальные, низменные и не имеющие никакого смысла по сравнению с тем, о чем говорили мы с ним.
– Можем спуститься вниз, ближе к воде, если не боишься, – неожиданно будничным тоном предложил Брайан. – Здесь есть безопасный спуск, по которому мы можем сойти прямиком к озеру.
Чего я могла бояться, когда он рядом. Господи, да предложи он мне сейчас сигануть с моста вниз головой прямо в водные глубины, я и то согласилась бы, не раздумывая. Когда я пребывала в таком настроении, я была готова на любые безумства.
Мы сошли с моста, прошли немного вперед и обнаружили узкую лестницу, спиралью круто уходящую вниз. Я пропустила Брайана вперед, на случай, если от избытка чувств я споткнусь и покачусь по лестнице. С меня вполне станется. Особенно в моем длинном струящемся платье. И в туфлях. И в полном эмоциональном дисбалансе. Для лазанья по ущельям одета я была, мягко говоря, не самым подходящим образом, но впечатление, бесспорно, производила. Я цеплялась за перила такой мертвой хваткой, что дала бы сто очков вперед висящему над пропастью альпинисту. Брайан то и дело повторял мне, чтоб я не волновалась, потому что, если я оступлюсь, дальше мы в любом случае покатимся вместе. Я находила это утешение довольно-таки сомнительным.
Когда мы благополучно спустились к самому тенистому подножию ущелья, Брайан протянул мне руку, чтоб помочь спуститься. Я почувствовала сухое тепло его ладони и шероховатую мозоль на пальце, которым он нажимал на кнопку фотоаппарата. Как только я спрыгнула с последней ступени, его рука немного задержалась в моей, легко проведя по внутренней стороне ладони.
Вода здесь бушевала и пенилась с таким шумом, что мы с Брайаном едва слышали друг друга. Над поверхностью озера клубилась зыбкая водяная пелена, сотканная из миллиардов разлетающихся брызг. Воздух был напитан влагой, свежестью и пьянящим ароматом свободы. Мы начали осторожно подбираться ближе к воде, стараясь не поскользнуться на влажных камнях. Брайан снова осторожно взял меня за руку, но теперь уже не выпускал ее.
– Еще не хватало, чтоб ты упала и утонула здесь по моей вине, и меня до конца жизни по ночам беспокоил твой жаждущий отмщения призрак. И, даже если он будет в этом прекрасном платье, все равно это вряд ли доставит мне удовольствие, – сказал он, обхватывая меня за талию, и спуская на землю с небольшого возвышения у самой кромки воды. При этом он касался меня так мягко, словно я была хрупкой хрустальной куклой, которая разобьется, если сжать ее слишком сильно.
– Не льстите себе, мистер Тернер, – вздернув нос, сказала я. – Я уж точно не стала бы тратить свое время на посещения вашей квартиры. Я бы осталась здесь, в этом прекрасном месте, и развлекалась бы тем, что распугивала назойливых туристов. Как по мне, это гораздо веселее. А затем этот парк оброс мы мрачными легендами, страх изгнал бы из него всех посетителей, и лишь подростки по ночам пробирались бы сюда, чтоб пощекотать себе нервишки. А это место стало бы называться Озером Призрачной Дамы.
– Боже мой, Летиция, – засмеявшись, сказал Брайан. – Вы читали слишком много романов в детстве.
«Вы даже не представляете, насколько много», – подумала я.
Мы стояли у самой кромки воды. Совсем рядом с нами буйствовал и ревел водопад. Однако чуть дальше вода уже успокаивалась, и текла дальше спокойным и размеренным потоком. Здесь никого не было, и лишь где-то наверху, на мосту, смеялись и переговаривались люди.
Мы с Брайаном прошли немного дальше вдоль берега. Вода была настолько хрустально-чистой, что мне не составило труда рассмотреть все камешки на волнообразном дне. Течение здесь было уже совсем слабым. Я присела, осторожно придерживая подол платья, и зачерпнула воду в ладонь. Она оказалась обжигающе ледяной. Я разжала пальцы, и серебристые струйки с едва слышим журчанием присоединились к собратьям.
Рядом со мной раздался едва слышный щелчок фотоаппарата. Я недоуменно обернулась на звук. Брайан, тоже присев, держал наведенную на меня камеру. Я укоризненно посмотрела на него.
