Только премудрая мисс Марпл в состоянии увидеть за случайными обстоятельствами хорошо продуманное преступление. Поэтому ее не обманет ни глупый розыгрыш, обернувшийся смертью.
Ежедневно, кроме воскресений, с семи тридцати до восьми тридцати утра, Джонни Батт, пронзительно свистя, объезжал на велосипеде поселок Чиппинг-Клеорн; перед каждым домом он останавливался и бросал в почтовый ящик те утренние газеты, на которые подписывались хозяева этих домов у киоскера с Хай-стрит. А посему полковнику Истербруку с женой он положил в ящик “Таймс” и “Дейли грэфик”, миссис Светтенхэм он оставил “Таймс” и “Дейли уоркер”, мисс Хинчклифф и мисс Мергатроид — “Дейли телеграф” и “Ньюс кроникл”, мисс Блеклок — “Телеграф”, “Таймс” и “Дейли мейл”.
А по пятницам он заносил в эти, как и во все другие дома Чиппинг-Клеорна, еще и “Норт бэнхэм ньюз энд Чиппинг-Клеорн газетт”, которую называли здесь попросту “Газетой”.
И каждую пятницу, бросив беглый взгляд на заголовки Других изданий (НАПРЯЖЕННОСТЬ В МИРЕ ОБОСТРЯЕТСЯ! СЕГОДНЯ—АССАМБЛЕЯ ООН! ИЩЕЙКИ ВЫСЛЕЖИВАЮТ УБИЙЦУ БЕЛОКУРОЙ МАШИНИСТКИ! ТРИ ШАХТЫ БАСТУЮТ! ДВАДЦАТЬ ТРИ ЧЕЛОВЕКА УМЕРЛИ ОТ ПИЩЕВОГО ОТРАВЛЕНИЯ В ОТЕЛЕ “СИСАЙД” И Т. Д.), большинство жителей Чиппинг-Клеорна нетерпеливо разворачивали “Газету” и погружались в изучение местных новостей. Наскоро просмотрев раздел писем (в которых пышным цветом расцветали страстная ненависть и кровная вражда), девять подписчиков из десяти обращались к столбцу частных объявлений, здесь, вперемешку с объявлениями о купле или продаже и слезными мольбами о помощи по хозяйству, печатались бесчисленные объявления о собаках, домашней птице и садовом инвентаре, — короче говоря, все то, что могло заинтересовать членов маленькой общины Чиппинг-Клеорна.
Пятница, 29 октября, не была исключением из правил…
Откинув со лба очаровательные пепельные кудряшки, миссис Светтенхэм развернула “Таймс”, окинула томным взглядом левую страницу с новостями и, решив, по своему обыкновению, что даже если в мире и случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, то “Таймс” все равно ограничится лишь туманными гладкими фразами ни о чем, быстренько проглядела хронику рождений, свадеб и смертей (последние — с большим интересом!), затем с чувством выполненного долга отложила “Таймс” в сторону и торопливо потянулась за “Чиппинг-Клеорн газетт”.
Когда немного погодя ее сын Эдмунд вошел в комнату, она уже была погружена в изучение объявлений.
— Доброе утро, дорогой, — сказала миссис Светтенхэм. — Смедли продают свой “даймлер”. Он у них с тридцать пятого года — совсем развалина, да?
Сын пробурчал в ответ что-то маловразумительное, налил кофе, взял пару копченых рыбешек, уселся за стол и развернул “Дейли уоркер”, прислонив газету к подносу с гренками.
— Щенки бульмастифа[1], — читала вслух миссис Светтенхэм. — Ей-богу, не понимаю, как можно в наше время прокормить такую большую собаку… Гм-м, Селина Лоуренс опять дала объявление насчет кухарки… По-моему, пустая трата времени по нынешним временам. Она даже не указала адреса, только номер почтового ящика… да… роковая ошибка, скажу я вам… прислуга теперь просто с ножом у горла требует, чтобы ей сообщали точный адрес: все хотят попасть в престижный район… Искусственные зубы… Не понимаю, почему искусственные зубы пользуются таким спросом. Вполне доступные цены!.. Прекрасные луковицы. Наш особый сорт. Действительно, недорого… Девушка ищет интересную работу, хотела бы путешествовать. Тоже мне!.. А кто бы не хотел? Таксы… Вот мне лично никогда не нравились таксы, не потому что порода немецкая, это теперь уже не так важно, просто не нравились — и все тут!.. Да-да, миссис Финч?
Дверь приоткрылась, и показалась мрачная особа могучего телосложения в потертом бархатном берете — миссис Финч.
— Доброе утро, мэм, — сказала она. — Можно убирать со стола?
— Нет-нет, подождите. Мы еще не позавтракали, ответила миссис Светтенхэм. — Скоро кончим, — добавила она заискивающе.
Метнув грозный взгляд на сидевшего с газетой Эдмунда, миссис Финч презрительно фыркнула и удалилась.
— Я ведь только сел, — начал было Эдмунд, но мать перебила его:
— И, пожалуйста, не читай эту жуткую газету, Эдмунд! Миссис Финч этого не любит.
— Не понимаю, какое дело миссис Финч до моих политических убеждений.
— Тем более, — не слушая его, продолжала миссис Светтенхэм, — что ты не рабочий. Ты вообще не работаешь.
— Ну, это уж чистая ложь! — возмутился Эдмуэд. — Как не работаю? Я пишу книгу.
— Я имею в виду настоящую работу, — сказала миссис Светтенхэм. — А миссис Финч нам очень даже нужна. Вот обидится она, уйдет — кого мы найдем вместо нее?
— Напечатаем объявление в “Газете”, — ухмыльнулся Эдмунд.
— Да говорю тебе, это бесполезно! Ей-богу, в наши дни если нет в доме старенькой нянюшки, которая готовит еду и ведет хозяйство, пропадешь.
— А почему у нас ее нет? Как же ты так оплошала и вовремя не обеспечила меня нянюшкой? О чем ты только думала, мама?!
— Но, дорогой, у тебя была айя[2].
