Обязанность самоотречения полностью

Признак 3. Тот, для кого религия — главное дело, старается сохранить совесть непорочной и скорее пойдет против всего мира, чем поступит против совести. «Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистою совестью» (2 Тим. 1:3). Многое в религии зависит от совести. Вера — это драгоценность, а совесть — это ларец для хранения этой драгоценности. «Хранящие таинство веры в чистой совести» (1 Тим. 3:9). «Любовь от чистого сердца и доброй совести» (1 Тим. 1:5). Совесть настолько священна, что без нее вся религия распадается на части. Тот, для кого религия — серьезное дело, старается настраивать свою совесть по Писанию, как часы настраивают по солнечным часам; и затем он хранит ее, как зеницу ока, чтобы ни одна пылинка греха не попала в нее.

Признак 4. Тот, для кого религия — главное дело, следит за тем, чтобы религия оказывала влияние на все, что он делает.

Религия оказывает влияние на то, как он ест и пьет. Он держит золотую уздечку умеренности и поэтому скромно питается. Как говорил Иоанн Златоуст¹: «Праведник питается не для того, чтобы удовлетворить плотской аппетит, но чтобы, подкрепив пищею силы, он мог еще энергичнее приняться за выполнение духовных обязанностей». Пища для него не горючее для похоти, но поддержка для духовного труда. Эпикурейцы собственными зубами роют себе могилы; «без страха утучняют себя» (Иуда 1:12); они ненасытные утробы. Грешники не опасаются, что их столы станут ловушкой для них; они не страшатся осуществления правосудия. Пока вино в чаше, они не боятся начертания на стене (Дан. 5:22-28). Но праведник, направляемый религией, душит в себе червя неумеренности.

Тот, для кого религия — главное дело, следит за тем, чтобы она влияла на то, как он отдыхает. Иногда необходимо ослаблять струны скрипки, иначе они могут порваться. Бог позволяет Своему народу наслаждаться многими радостями. Писание, например, позволяет стрелять из лука (2 Цар. 1:18), однако мы склонны согрешать больше всего в том, что нам позволено. Религия — это арбитр в душе. Находящийся под влиянием религии человек не смеет отдаваться только развлечениям. Отдых — это масло, оживляющее его для труда на ниве Божьей, а не море, поглощающее его. Искренне верующий человек ставит пределы увлечению спортом. Он знает, где нужно остановиться и сделать паузу. Он устанавливает межу или столп, непоколебимый, как один из столпов Геркулеса¹, и высекает на ней слова: «Дальше нельзя».

Тот, для кого религия — главное дело, следит за тем, чтобы она оказывала влияния на то, как он покупает и продает. Нечестивцы часто обманом зарабатывают на жизнь. Иногда они слишком низко оценивают товар. Иногда продают высевки из хлеба (Ам. 8:6). Они выбирают лучшую пшеницу и продают остальное. Иногда они обманывают с помощью неверных весов (Ам. 8:5). «Хананеянин с неверными весами в руке любит обижать» (Ос. 12:7). Но тот, для кого религия — главное дело, руководствуется ею и в лавке. Он честен и в деловых отношениях. Он не смеет держать в одной руке Слово Божие, а в другой — неверные весы. Он искренен со своим ближним и придает Десяти заповедям такое же значение, как и своим убеждениям.

Религия влияет на его выбор в браке. Он стремится привиться к благочестивому древу. Его не столько интересует происхождение, сколько набожность спутника. И не так его заботит приданное, как добродетель. Словом, он ищет компаньона, который бы помогал ему на пути в небеса. Вот что значит жениться «в Господе». Такой брак на самом деле заслуживает уважения, когда муж соединяется с той, что является храмом Святого Духа. Вот человек, для которого религия – дело жизни: во всех своих житейских вопросах он следует религии. Религия — это универсальное составляющее всех сфер нашей жизни.

Признак 5. Y того, кто серьезно относится к религии, все в порядке в отношениях и с обязанностями. Добрые отношения очень украшают религию. Я бы усомнился в добродетельности того, у кого во взаимоотношениях непорядок. Некоторые хорошо молятся и правильно рассуждают, но, оказывается, религия для них никогда не была делом жизни, так как их отношение к семье безответственно; религия была для них скорее возможностью представить себя в лучшем свете, чем серьезным занятием. Они плохие мужья, плохие дети и т.д. Если бы кто-то нарисовал портрет, в котором недоставало бы одного глаза, невозможно было бы назвать такой портрет красивым. Непорядок во взаимоотношениях пятнает честь исповедания веры. Тот, для кого религия — дело жизни, подобно звезде, сияет на своем месте и остается там, где Бог определил ему.