Остатка сил хватило ровно до линии прибоя. Как подкошенная Катерина упала на спину, раскинула руки, сомкнула ресницы. Нечеловеческая усталость вдавила женское тело в горячий песок, просочила сквозь него мысли и чувства. Катя ощутила себя пустым сосудом, из которого не просто до последней капли вылили жидкость, из него мощным насосом выкачали весь воздух, после чего наглухо законопатили. Внутренний вакуум настолько овладел всем е"e существом, что казалось – жизненная энергия не сможет пробиться назад сквозь плотный кордон опустошенности. Однако человеку свойственно ошибаться. Минуты неумолимо сменяли друг друга, неведомая рука волосок за волоском выд"eргивала паклю, в телесную оболочку сквозь нитевидные щели тончайшими струйками возвращалась жизнь. Замелькали первые несвязные, рваные мысли, появились ощущения (солнце видно давно слизало воду, выпаренная соль стянула кожу), природа ласкала слух привычными звуками, с моря тянуло свежестью. Катя распахнула веки, посмотрела ввысь: «Только синь сосет глаза»2, – точнее сказать сложно. О!!! Заработал мозг – пора вставать.
С трудом поднявшись, Катерина окинула окрестность слегка рассеянным взглядом, словно после возвращения из небытия плохо понимала, куда попала. Заповедная бухта была точно копией той, что полностью открывалась ей с вершины ут"eса: те же зеленые склоны по бокам, отдаленно похожие на наброшенные на дромедарьи горбы набивные ковры; то же лазурное море и те же малопроходимые джунгли с другой стороны широкого пляжа. Единственное различие – несколько строений немногим ближе к дальнему склону тянутся от самой воды до деревьев. При взгляде на знакомую картинку кровь побежала быстрее, как будто открыли потаенные шлюзы, Катерина ринулась напрямик, да быстро остановилась – ноги увязали в раскал"eнном песке, далеко не уйдешь, а идти было прилично. Пришлось вернуться на линию прибоя, обходить по тени вдоль опушки пальмового леса тоже не вариант – слишком далеко.
Послеполуденное солнце самое беспощадное. В мареве жаркого дня влажный воздух дрожит, отчего очертания деревьев, холма, домика кажутся нечеткими, размытыми, как на картинах импрессионистов. Косые лучи голодной гиеной жадно пожирают остатки влаги с майки, сильнее стягивают кожу. Пот застилает глаза, нестерпимо хочется пить. Ватные ноги оставляют глубокие следы на плотном песке. Свежие вмятины тут же заполняются водой, предыдущие старательно слизывают набегающие одна за другой волны, вот так уборщица в захолустном магазине стирает тряпкой следы покупателей с только что вымытого ею, но ещ"e влажного, линолеума – иное сравнение вряд ли пришло Катерине в голову, как-то паршиво было на душе. Ко всем несчастьям, низ живота снова начало подтягивать, словно женские органы вознамерились увидеть солнечный свет. Малоприятное ощущение, а ей казалось, она оставила его на последней ступени каменной лестницы.
«Скорее под холодный душ, взбодриться, смыть, к ч"eрту, соль вместе с тупой болью и переживаниями этого нелепого дня, следом, – она мысленно улыбнулась грядущей перспективе, – можно погрузиться в мягкую пенную ванну и наконец-то расслабиться».
В задумчивости Катерина ладошкой отшелушила соль с икры, та перхотью ссыпалась в башмак, от"eрла лоб предплечьем. В нос ударил едкий дух е"e собственных испарений, смешанный с ароматом его парфюма. Катю покоробило, вместе с тем сердце на несколько минут забилось быстрей.
– И соскрести с себя, изничтожить его запах, – уже вслух добавила она. Кулаки судорожно сжались, ногти вдавились в тонкую кожу ладоней.
«До костей придется скрести, – ехидно заметил внутренний голос (откуда только взялся, зараза?!), – видишь, даже морю не под силу смыть его».
В этом была своя правда, и она пугала е"e до ч"eртиков.
Да, в минутной задумчивости Катя энергично мотнула головой, прядь влажной челки выбилась из-под кепок, упала на глаза, мокрый след, подобно плохо от"eртой слезе, блеснул на солнце, – задача не из легких, – дрожащие пальцы механически провели по щеке, затолкали назад волосы, – но, думаю, мне удастся вычеркнуть его из своей жизни, может, не так легко, однако…
«А стоит ли? – все тоже мерзкий голос внутри, – не лучше ли постараться понять…»
Что тут понимать? Обида не хотела сдавать своих позиций, судя по всему маленькая месть не сумела насытить е"e прожорливое нутро. Вс"e кончено! Он пренебрег моими чувствами и желаниями. Его прихоть оказалась важней, а ведь знал, сволочь, что я до безумия боюсь глубины. Получается, ему наплевать на меня. Катерина слабо верила в наплевательское отношение Хасана к себе, как-то это не вязалось с ним, тем не менее, сейчас проще отмахнуться, нежели докопаться до истины, иначе прид"eтся оценивать свою последнюю, далекую от образчика выходку – вряд ли она пришлась ему по вкусу. Злорадная ухмылка тронула стянутые сухостью губы, когда перед глазами предстала непередаваемая гамма чувств на его мерзко-привлекательной роже и корча уязвленного самолюбия в почти черных от возбуждения глазах. Так ему и надо, впредь не будет обижать слабых женщин.
