— Хизентли, — прошептал Шишак в самое ухо, — слушай меня внимательно. Помнишь, много дней назад, вечером, в Эфрафу пришли четверо кроликов? У одного была очень светлая шкурка, а у другого на передней лапе шрам от крысиного укуса. А ты разговаривала со старшим — его звали Падуб. Я знаю, что он тебе сказал.
Она в ужасе повернулась к Шишаку:
— Откуда ты это узнал?
— Неважно. Слушай.
И Шишак принялся рассказывать о Пятике и Орехе, о гибели Сэндлфордского городка, о путешествии к Уотершипскому холму. Хизентли слушала затаив дыхание.
— А знаешь ли ты, — продолжал Шишак, — знаешь ли ты, что произошло с кроликами, которые рассказывали тебе про погибший городок, про то, как пришли в Эфрафу просить себе жен?
В ответ Хизентли еле выдохнула на ухо Шишаку:
— Я знаю только то, что нам сказали. Они бежали на следующий вечер. И тогда погиб Капитан Горчак.
— А еще кого-нибудь посылали за ними? Я спрашиваю про следующий день.
— Анхуза арестовали, Горчак погиб — так что некому было.
— Беглецы вернулись домой. Один из них и сейчас недалеко отсюда — вместе с Орехом, Пятиком и другими. Все они умные, хитрые. Они ждут, чтобы я вывел из Эфрафы крольчих — сколько уговорю. Завтра утром я смогу переслать им весточку.
— Как?
— С птицей. Если все будет в порядке. — И Шишак рассказал ей о Кехааре.
Когда он замолчал, Хизентли не произнесла ни слова, и Шишак никак не мог понять — то ли крольчиха обдумывает его предложение, то ли просто не верит. Может, она приняла его за шпиона и боится ловушки? А может, хочет лишь одного — чтобы Шишак оставил ее в покое? Наконец он сказал:
— Ты веришь мне?
— Да, верю.
— А вдруг я шпион Совета?
— Нет, ты не шпион. Я это знаю.
— Откуда?
— Ты вспомнил о кролике, который назвал Эфрафу страшным местом. Но он не один здесь такой. И я тоже так говорила. Теперь, правда, редко: мое сердце уже замерзло.
— Но ты поможешь мне уговорить своих подруг? Нам ты нужна, а Эфрафе — нет.
И вновь она не ответила. Шишак услышал, как рядом прополз червяк, а наверху, в траве, пробежала какая-то мелкая зверюшка. Шишак знал, как важно сейчас не торопить Хизентли, и спокойно ждал.
Наконец она заговорила так тихо, что каждое слово слетало, как выдох:
— Из Эфрафы можно сбежать. Это очень опасно, но можно. Я не знаю, что дальше. Ночью страшно и все непонятно. А потом люди, люди и все эти их «храдада»! Собака… веревка, похожая на сухую ветку. Кролик — нет, это невозможно! — кролик едет на «храдада»! Ох, кажется, я поглупела, летние сказки для малышей. Когда-то и я умела видеть — это как будто смотришь на деревья за полем под дождем.
— Тебе бы встретиться с моим другом, — сказал Шишак. — Он вроде тебя. Я ему верю. Да и тебе тоже. И если ты говоришь, что удрать все-таки можно, значит, можно. Но я спрашиваю, приведешь ли ты еще кого-нибудь?
И, вновь помолчав, Хизентли сказала:
— Я растеряла храбрость и мужество. Я боюсь тебя подвести. — Послушай. С чего это ты так раскисла? Разве не ты привела крольчих на Совет?
— Вместе с Тетатиннанг. Что с остальными — не знаю. Тогда мы все жили на Правом Фланге. У меня до сих пор есть знак, хоть здесь и поставили новый. Блэкавар. Ты ведь видел Блэкавара?
— Конечно.
— Он тоже наш. Он был нашим другом, подбадривал нас. Через день или два, после нашей неудачи с Советом, он пытался бежать, но его поймали. Ты же видел, что они с ним сделали. Это случилось в тот самый день, когда пришли твои друзья. Но им удалось удрать на следующую же ночь. Генерал тогда дал слово, что они последние. А нас по двое отправили в разные Подразделения. Не знаю, почему нас выслали вместе с Тетатиннанг. Может, они разучились думать. В этом вся Эфрафа. Был приказ: «Разослать по двое» — они и выполнили приказ, и неважно, кого с кем. Но теперь я стала бояться — Совет знает все.
— Но ведь я-то здесь, — вставил Шишак.
— Совет очень умный.
— В таком случае ему придется пошевелить мозгами. Наши кролики куда умнее, поверь мне. Просто Аусла Эль-Ахрайраха — ни дать ни взять. Но скажи мне, Нельтильта тоже была с вами, когда вы ходили на Совет?
— Нет, она родилась здесь. Она храбрая, но, понимаешь, слишком уж молодая и глупая. Ей хочется, чтобы все знали, что она дружит с теми, кто недоволен порядком. Она просто не понимает, что делает и что такое Совет. Для нее все это игра — подразнить офицеров и прочие глупости. Но когда-нибудь она переступит грань и накличет на нас беду. Тайну ей доверять нельзя ни в коем случае.
— Сколько крольчих может согласиться бежать отсюда?
— Храйр. Видишь ли, недовольных — сколько угодно. Но знаешь, Тлайли, им нельзя ничего говорить до самого побега. Не только Нельтильте — всем! Никто не умеет хранить тайны, а шпионов хватает.
Мы с тобой вдвоем придумаем план, а скажем только Тетатиннанг. И когда придет время, мы приведем крольчих.
Шишак понял, что совершенно неожиданно он нашел друга, именно такого друга, который нужен ему больше всего на свете, — сильного, умного. Хизентли ничего не упустит и снимет часть ноши с его плеч.
— Значит, ты подготовишь крольчих, — сказал он. — И если тебе это удастся, я вас выведу.
— Когда?
