Всякий, кто знаком с кошками, знает, что решительных противников они не любят. Кошка может расцарапать пса, который решил ей понравиться. Но когда тот же пес примется гонять кошку па двору, драку затеять она не посмеет. Скорость, напор шишаковской атаки ошеломила бедную фермерскую киску. Это была сильная, хорошая крысоловка, и ей просто не повезло — на этот раз противник оказался толковым бойцом, да к тому же так и рвался в драку. А стоило ей вырваться от Шишака, как тотчас получила от Плющика лапой по морде. Этого раненая кошка уже не вынесла и, метнувшись через двор, исчезла под оградой коровьего загона. У Шишака на задней ноге кровоточили три параллельные царапины. Кролики сгрудились вокруг него и принялись было хвалить, но Шишак быстро заставил всех замолчать и оглядел темный двор, пытаясь понять, куда двигаться дальше.
— Пошли, — сказал он. — И побыстрее, пока собака не проснулась. Сарай, клетка — где же они?
Задний дворик нашел Дубок. Орех очень беспокоился из-за двери — не окажется ли она закрытой. Но дверь стояла нараспашку, и вся пятерка легко проскользнула внутрь. В непроглядной тьме клетки не было видно, но кролики нашли ее по запаху и по звукам.
— Черничка, — быстро проговорил Шишак, — ты пришел сюда для того, чтобы открыть клетку. А вы трое сторожите дверь. Если снова появится какая-нибудь кошка, встретьте ее сами.
— Отлично, — сказал Одуванчик. — Предоставь это нам.
Шишак с Черничкой нашли вязанку соломы, взобрались на доски и сразу же услышали голос Самшита:
— Кто там? Орех-рах, это ты вернулся?
— Орех-рах прислал нас вместо себя, — ответил Черничка. — Мы пришли освободить вас. Вы пойдете с нами?
Наступила тишина, в которой слышен был лишь шорох сена. Потом раздался голос Ромашки:
— Да, выпустите нас.
Черничка нашел по запаху проволочную дверь и сел, исследуя носом крючок и деревянные рейки. Он быстро сообразил, что мягкие кожаные петли можно перегрызть. Но оказалось, что они прилегают к дереву плотно и ровно и зубами их не поддеть. Несколько раз он пробовал подцепить кожу и, наконец, сел в растерянности.
— Кажется, с дверью не справиться, — сказал он. — Я поищу другой выход.
Именно в это мгновение Самшит встал на задние лапы, а передними оперся на проволочную сетку. Под тяжестью кролика сетка немного провисла, и две верхние петли чуть отошли в том месте, где их держали гвозди. Самшит снова опустился на пол, а Черничка заметил отогнувшиеся петли и оголившуюся деревяшку.
— А ну-ка, попробуй теперь, — сказал он Шишаку. Шишак подцепил зубом петлю и потянул. Она слегка затрещала.
— Клянусь Фритом, это то, что надо! — сказал Черничка, довольный собой ничуть не меньше, чем герцог Веллингтон в Саламанке. — Нужно только немного терпения.
Петли сделаны были добротно и поддались не сразу, так что пришлось приятелям потрудиться. Одуванчик занервничал и несколько раз со страху давал сигнал треноги. Шишак, сообразив, что у караульных от ожидания и от вынужденного безделья сдают нервы, послал их сменить Черничку. Но потом, когда Плющ с Одуванчиком перегрызли последнюю петлю, тот снова вернулся к клетке. Только ничего они не добились. Когда кто-то из кроликов в клетке поднялся на задние лапы и толкнул сетку, она лишь задрожала — ее держал гвоздь в нижней петле. Нижняя петля выдержала. От нетерпения Шишак принялся дуть в усы.
— Что делать-то? — спросил он. — Тут нужно что-нибудь этакое — вроде той доски, которую ты столкнул в реку.
Черничка смотрел, как Самшит изнутри толкает сетку. Нижняя петля была крепко-накрепко прибита к вертикальной планке, оставаясь такой же гладкой и прочной, как прежде, и не собиралась поддаваться.
— Надо по-другому… надо с другой стороны, — шепнул Черничка. — Давай ты, Шишак. Ну-ка, скажи этим, в клетке, отойти подальше.
Шишак встал на задние лапы, толкнул сетку внутрь, и рамка тотчас сильно качнулась, потому что теперь ничто не поддерживало ее изнутри. Кожаная петля поддалась, и Шишак чуть не потерял равновесие. Если бы не металлический крючок, сдержавший размах сетки, он бы свалился. Вздрогнув, Шишак отскочил назад и ухмыльнулся.
— «Этакое», говоришь? — довольно сказал Черничка. — А ну-ка, еще раз.
Никакая полоска кожи на свете, держащаяся на одном только гвоздике с широкой шляпкой, не выдержит долго такое раскачивание. Вскоре шляпка наполовину скрылась в протершейся дырке.
— А теперь осторожней, — сказал Черничка. — Если она вдруг поддастся, ты свалишься в клетку. Потяни-ка зубами на себя.
Минуты через две сетка повисла лишь с одной стороны рамки. Ромашка отодвинула ее в сторону и выбралась наружу. За ней Самшит.
Когда несколько человек — или несколько животных — вместе потрудились, изрядно поломав себе при этом голову, то, наконец, выполнив задачу, обычно все останавливаются, словно отдают тем самым дань умельцу, чей совет помог им справиться с работой.
