Наверное, не стоит рассказывать обо всех мелочах. Утром, не успели мы поесть, пошел дождь, подул резкий холодный ветер, и мы просидели в своем укрытии до самого «на-Фрита». Потом небо прояснилось, и мы снова двинулись в путь. Бежать по сырой траве не очень приятно, но я прикинул, что тогда к вечеру мы доберемся до места. Вдруг я заметил зайца, который выскочил из травы, и спросил его, далеко ли до кроличьего городка.
— До Эфрафы? [22] — спросил он. — Вы что, идете в Эфрафу?
— Если он называется так, то да, — ответил я.
— А вы там уже бывали?
— Нет, — ответил я. — Не бывали. Мы здесь впервые.
— Тогда, — ответил он, — мой вам совет — бегите, и поскорее.
Я все еще пытался сообразить, как это понимать, но вдруг на обрыв выскочили три крупных кролика — точь-в-точь, как я с гвардейцами, когда приходил арестовывать Шишака. Один из них сказал:
— Покажите-ка ваши знаки.
— Знаки? — спросил я. — Какие знаки? Я не понимаю.
— Так ты не из Эфрафы?
— Нет, — ответил я, — но идем мы именно туда. Мы не здешние.
— Тогда следуйте за мной.
Никакого тебе «Откуда вы?» или там «Не промокли ли вы?» — ничего подобного.
Так что пришлось нам вслед за этой троицей спуститься с обрыва, а там мы сразу оказались в Эфрафе — это они так называют свой городок. Я постараюсь рассказать о ней как можно лучше, чтобы вам стало ясно — мы по сравнению с ними просто кучка грязных, сопливых подзаборников.
Эфрафа очень большая — намного больше нашего городка, я имею в виду Сэндлфорд. Единственное, чего боятся тамошние жители, — это людей и куриную слепоту. Городок вырыт очень хитро. Нор не видно, везде стоят на посту гвардейцы Ауслы. Ваша жизнь там вам не принадлежит, зато каждый чувствует себя. В безопасности — что ж, ради этого можно и впрямь от многого отказаться!
Кроме Ауслы, в Эфрафе есть Совет, и каждый кролик в этом Совете следит за тем, что ему поручено. Одни отвечают за снабжение, другие — за тайные тропы, третьи следят за воспитанием молодняка. Каждому кролику при рождении ставят — то есть выгрызают — его знак, под подбородком, на бедре или на передней лапе. А потом всю жизнь его узнают по этому шраму, Есть и еще один особый знак, а если его нет — днем выходить из норы запрещено.
— А кто же вас остановил? — поинтересовался Шишак.
— Жутковатая это история. Нас остановила Аусла… но кто не был там, тот не поймет. Старшиной у них кролик по имени Дурман — они его называют Генерал Дурман. Я о нем сейчас расскажу подробней. Ему подчиняются Капитаны — у них знаки особенные. У каждого Капитана — свои офицеры и своя охрана. И в любое время, и днем и ночью, стоит этот меченый Капитан на посту со своей оравой. Если случится — правда, это бывает нечасто — человеку подойти к Эфрафе поближе, охрана предупреждает о его приближении задолго до того, как он успеет что-нибудь заметить. Если появится элиль — то же самое. Помет там можно оставлять только в специальных канавах, где его тотчас же и закапывают. Днем у всякого, кто оказался наверху, требуют показать знак разрешения. И Фрит знает, что с ним делают, если этого знака вдруг не окажется. Но, в общем-то, я догадываюсь. В Эфрафе днем из нор выходят только те, у кого знак Фрита. Но если у тебя знак ночи, ты можешь есть только по ночам, не важно, ясно ли, сыро, тепло ли, холодно. Там давно привыкли играть, беседовать, заводить друзей под землей, прямо в норах. Когда в положенное время почему-нибудь выход отменят — например, если появится человек и начнет работать неподалеку, — тогда плохо дело. Придется сидеть голодным до следующего раза.
— Но у них от такой жизни, наверное, и все привычки переменились? — спросил Одуванчик.
— Да, — ответил Падуб. — Большинство способно лишь выполнять приказы. Из Эфрафы они никогда не выходят и не знают запаха элиля. У них всех в жизни есть только одна мечта — попасть в Ауслу, потому что гвардейцам многое разрешено; а мечта гвардейцев — попасть в Совет. Быть членом Совета — лучше всего. Но в гвардию попадают лишь самые сильные и закаленные. Они все время ходят, как они говорят, во Внешний Патруль. Патруль заглядывает повсюду — под каждый кустик — и иногда целые дни напролет проводит под открытым небом. Чтобы все кругом знать и еще, чтобы быть в форме и не терять ни силы, ни хватки. Если Патруль наткнется на одиночку-бродягу, он приведет его с собой в Эфрафу. Если же бродяга идти отказывается, его убивают. Эфрафцы говорят, что бродяги опасны, потому что могут навлечь на них человека. Вернувшись, патрульные отчитываются перед Генералом, и если они доложат о чем-нибудь новом или необычном, Совет решает, что делать.
— Вы удрали от них по дороге? — спросил Колокольчик.
— Нет-нет! Потом, уже в городке, мы узнали, что нас привел Капитан Дрема и что он сразу отправил связного доложить о трех кроликах, которые шли в Эфрафу с севера, и узнать, какие будут приказания. Ему велели просто отконвоировать нас в город.
