Как бы то ни было, Капитан Дрема привел нас к канаве, где и был вход и Эфрафу. Этим входом оказался кусок старой керамической трубы, так что если бы человеку вздумалось ее вытащить, ход завалился бы и тот ничего бы не понял. В Эфрафе нас передали еще одному Капитану, а Дрема вернулся наверх и торчал там, как вы понимаете, до конца вахты. Нас привели в большую нору и велели устраиваться надолго.
Нора была битком набита кроликами, и именно там я и узнал почти все, что вы здесь слышали. Я разговорился с крольчихами и особенно с одной, которую звали Хизентли. [23] Я рассказал ей, зачем и почему мы там оказались, а она мне — про Эфрафу. Когда она замолчала, я сказал: «Послушать тебя — здесь просто ужасно. Неужели так было всегда?». И она ответила — нет, ее мать рассказывала, что несколько лет назад городок их лежал южнее и был намного меньше. А потом появился Генерал Дурман и заставил всех переселиться в Эфрафу. Это именно он придумал всю систему укрытий и совершенствовал ее до тех пор, пока жизнь в кроличьем городке не стала такой безопасной, как у звезд на небе. «Если кролика не убьет гвардеец, он умирает от старости, — сказала Хизентли. — Беда в том, что нас стало больше, чем нужно. Новую нору можно вырыть только по разрешению и под присмотром Ауслы, а они до ужаса осторожничают и тянут. Каждый вход нужно хорошенько спрятать — да вы и сами видели. У нас стало слишком тесно, а многие выходят на воздух гораздо реже, чем нужно. Крольчих у нас больше, чем кроликов. Из-за тесноты у многих нет детей, но еще никому ни разу не позволили переселиться в другое место. Как раз несколько дней назад мы отправили на Совет несколько крольчих, попросить, чтобы нам разрешили покинуть Эфрафу и основать где-нибудь новый город. Мы обещали уйти далеко-далеко — как они только скажут. Но никто и слушать не захотел, просто ни в какую! Если каждый пойдет куда захочет, система рухнет. Но говорить об этом вслух запрещено».
— Я, было, сначала решил, что нам это как раз и надо, — рассказывал Капитан. — С чего бы им отказать? Нам крольчихи нужны, а не кролики. В Эфрафе не хватает места, а мы уведем лишних, да так далеко, куда ни один из них не заходил.
Немного погодя пришел Капитан и сообщил, что нас ждет Совет.
Совет у них собирается в большущей норе. Длинной, узкой — намного хуже, чем наш «Улей», потому что деревьев там нет, а без опор широкий свод не соорудить Нам, пока обсуждались другие дела, ждать пришлось снаружи. Мы для них были просто пунктом повестки дня: «Подозрительные бродяги». Кроме нас, там сидел еще один кролик, но он был под конвоем Ауслафы — так они называют специальный отряд полиции Совета. В жизни не видел, чтобы кто-то до такой, степени боялся. Я спросил там парня из этой Ауслафы, что натворил бедняга, и тот ответил: «Кролик по имени Блэкавар арестован за попытку сбежать из города». Потом его провели внутрь, и мы услышали, как бедолага сначала пытался что-то объяснить, потом заплакал, закричал, запросил пощады, а когда вышел, уши у него были изодраны в такие клочья, что куда моим! Все мы просто обомлели от ужаса, только носы задергались, а парень из Ауслафы сказал: «Подумаешь! Пусть радуется, что в живых оставили». И пока мы соображали, что к чему, кто-то вышел и крикнул нам, что Совет ждет.
Нас сразу подвели к Генералу — вот уж действительно мрачная личность. С ним бы, наверное, и ты, Шишак, не справился. Ростом он почти с зайца, и что-то в нем есть такое, отчего… ну оторопь берет. Будто кровь, драки, убийства для него плевое дело. Я думал, он начнет спрашивать, кто мы да что нам нужно, но — ничего подобного! Он сказал: «Я намерен разъяснить вам правила и требования к поведению кроликов в нашем городе. Вы должны слушать очень внимательно, ибо правила необходимо соблюдать, а любое нарушение карается законом». Тогда я подал голос и сказал, что тут какая-то ошибка. «Мы послы, — сказал я, — и пришли из другого городка просить помощи и поддержки» Я принялся втолковывать, что единственное, чего мы хотим — это заручиться его согласием и уговорить нескольких крольчих уйти вместе с нами. Но когда я замолчал, Генерал Дурман заявил, что об этом не может быть и речи и нечего спорить. Я же добавил, что нам хотелось бы провести в Эфрафе день-другой. Тогда, может быть, за это время Генерал успеет переменить свое решение.
— Вот именно, — сказал он, — вы останетесь. Но другого случая попасть на Совет вам не представился по крайней мере в ближайшие дни.
Я сказал, что мне все это странно. В нашей просьбе нет ничего дурного. И уже собрался сказать, что неплохо бы им попытаться взглянуть на это дело по-новому, как другой член Совета — очень старый — сказал: «Вы, кажется, решили, что вас привели сюда поспорить и поторговаться. Но здесь говорим только мы, а вам положено подчиняться».
Я опять сказал, что мы посланники другого племени, пусть даже оно меньше, чем у них. Мы думали, будто нас примут как гостей. И, сказав это, я с ужасом понял: они-то считают нас пленниками или кем-то вроде того, не важно, как это у них называется.
