— Хорошо, что здесь есть хоть несколько воспитанных кроликов вроде тебя, — сказал он Самшиту. — Посмотри на этих грубиянов, они едва меня не доконали! Как тебе у нас, нравится?
— Нам, конечно, все тут в новинку, — ответил Самшит, — но учимся понемножку. Земляничка мне здорово помог. Мы как раз сейчас проверяли, сколько запахов я уже могу различить в воздухе. Это, оказывается, самое трудное. На ферме, знаете ли, запахов очень много, но когда живешь за проволочной сеткой, на них просто внимания не обращаешь. А на воле, насколько я понял, запахи — самое главное.
— Ты поначалу будь поосторожней, — сказал Орех. — Держись поближе к норам, не уходи один далеко. А ты как, Земляничка? Тебе лучше?
— Более-менее, — отвечал Земляничка, — я почти все время сплю или греюсь на солнце, Орех-рах. Я от страха чуть не лишился рассудка. Меня несколько дней трясло. Все казалось, что я в Эфрафе.
— А как там, в этой Эфрафе? — спросил Орех.
— Я бы скорей умер, чем вернулся туда, — ответил Земляничка. — Я и близко к ней не подойду. Не знаю, чего там больше — тоски или страха. — Он помолчал немного, потом добавил: — И все же даже в Эфрафе есть кролики, которые ничем бы от нас не отличались, если бы им позволили жить обыкновенной жизнью, как наша. Они бы сбежали, если бы смогли.
Прежде чем спуститься в нору, Орех успел поговорить с каждым. Он не ошибся — все тяжело переживали провал Падуба и возмущались неслыханным обращением с послами. И почти все боялись, что из-за двух ручных крольчих может случиться немало неприятностей.
— Нам их нужно не две, а намного больше, — сказал Шишак. — Мы же глотки друг другу перегрызем. Но я не знаю, что делать.
Позднее, после полудня, Орех собрал всех в «Улье».
— Я все обдумал, — начал он. — Знаю, все вы горюете оттого, что несколько дней назад на ферме вам так и не удалось от меня избавиться. Поэтому я решил отправиться чуть подальше.
— Куда это? — спросил Колокольчик.
— В Эфрафу, — отозвался Орех, — если, конечно, кто-нибудь из вас захочет составить мне компанию. Мы уведем оттуда столько крольчих, сколько душе угодно.
Раздался изумленный ропот, а потом Плющик спросил:
— Но как?
— У нас с Черничкой есть план, — ответил Орех. — Правда, я не стану рассказывать о нем сейчас, и вот почему. Вы знаете, как опасно туда идти. И если кого-то поймают и отведут к Генералу, его могут заставить все разболтать. Ничего не скажет лишь тот, кто и сам ничего не знает. Потом, когда придет время, я все объясню.
— Сколько кроликов тебе нужно, Орех-рах? — задал вопрос Одуванчик. — Я-то было послушал Падуба и решил, что всей нашей команды не хватит, чтобы справиться с эфрафцами.
— Я хочу обстряпать все потихоньку, — ответил Орех. — Но кто знает, как обернется. Ясно одно — с крольчихами быстро домой не вернешься, и если вдруг нас заметит Внешний Патруль, сил на драку должно хватить.
— Нам нужно будет пробраться в Эфрафу? — робко спросил Плошка.
— Нет, — сказал Орех, — мы…
— Я никогда не думал, Орех, — прервал его Падуб, — что наступит такой день, когда я стану с тобой спорить. Но хочу я сказать одно — это будет полный разгром. Я знаю, на что ты рассчитываешь: Генерал Дурман никогда не сталкивался с умными кроликами вроде Пятика или Чернички. В этом ты, наверное, прав. Так оно и есть. Но беда в том, что никто — ни крольчиха, ни кролик — не сумеет покинуть Эфрафу. Вы ведь знаете — я всю свою жизнь провел в таких вот «внешних патрулях». Но с эфрафскими гвардейцами мне не тягаться, и я не стыжусь в этом признаться. Они догонят и вас, и крольчих и убьют всех. Фрит небесный! Рано или поздно каждый все равно найдет себе подругу! Я понимаю, хочется как лучше, но будьте благоразумны, выбросьте это из головы. Поверьте, самое лучшее, что тут можно придумать, — это держаться от Эфрафы как можно дальше.
В «Улье» заговорили все разом.
— Наверное, он прав! Кому хочется, чтобы его разодрали в клочья?
— А тому-то бедняге как уши разодрали!
— Да, но Орех-рах знает, что делает.
— Это слишком далеко.
— Я не хочу идти.
Орех терпеливо ждал, пока все угомонятся. Наконец он сказал:
— Ну, вот что. Можно остаться и радоваться тому, что у нас есть. Но можно и попытаться устроить свои дела раз и навсегда. Конечно, поход будет опасный — это понимает каждый, кто слышал, что произошло с Падубом. Но разве нам не пришлось рисковать каждый день, каждую минуту с тех пор, как мы ушли от Треараха? Чего же вы хотите? Сидеть тут и грызться из-за двух крольчих, когда в той самой Эфрафе, которой вы так испугались, их полным-полно и они только рады будут сбежать оттуда?
Чей-то голос спросил:
— А что скажет Пятик?
— Я-то уж точно пойду, — спокойно ответил Пятик. — Орех совершенно прав, и план у него что надо. Но обещаю, если потом я почую неладное, молчать не стану.
— А я, если такое случится, буду его слушаться, — подхватил Орех.
Наступила тишина. Потом заговорил Шишак:
— Вот вам мое слово: я иду, и если хотите знать, Кехаар тоже будет с нами.
Раздался гул удивления.
