– Черничка в норе, – откликнулся Плошка.
– Сходи-ка за ним.
А чужак все сидел неподвижно. Поднялся ветер, и в ложбине, отделявшей его от Ореха, наклонилась, зарябила трава. Издалека послышался голос Чернички:
– Орех, я тебе нужен?
– Я хочу пойти поговорить с тем кроликом, – сказал Орех. – Ты не пойдешь со мной?
– А мне можно? – спросил Плошка.
– Нет, Хлао-ру. Не стоит его пугать. Трое – это уже много.
– Осторожней! – крикнул им вслед Алтейка, когда они двинулись вниз по склону. – Может быть, он не один.
Временами русло ручья сужалось и было не шире кроличьей тропки. Дойдя до такого места, кролики одним скачком перемахнули на противоположный берег.
– Веди себя так, будто мы здесь дома, – велел Орех. – Засады, кажется, нет, на худой конец мы всегда успеем удрать.
Чужак сидел, не шелохнувшись, и лишь смотрел на приятелей во все глаза. Теперь и они смогли хорошенько его рассмотреть, какой он крупный, красивый и гладкий. Шерсть лоснилась, когти и зубы блестели. Но нападать он не собирался. Наоборот, во всей его позе была какая-то странная, неестественная расслабленность. Они остановились в нескольких шагах.
– Кажется, он не опасен, – шепнул Черничка. – Если хочешь, я подойду первый.
– Нет, давай вместе, – возразил Орех.
Но в эту секунду чужак сам пошел к ним навстречу. Они с Орехом соприкоснулись носами и обнюхали друг друга, безмолвно спрашивая: «Кто такой?» Запах у чужака был странный и все же довольно приятный. Орех даже подумал, что так наверняка пахнут хорошая пища, здоровье, покой – если не сказать праздность, – словно этот красавец явился из некой неизвестной, богатой страны, о которой Орех и слыхом не слыхивал. Это был настоящий аристократ, и, когда взгляд больших карих глаз незнакомца обратился к Черничке, Орех будто увидел себя со стороны – ободранный бродяга, вожак проходимцев. Он решил было не начинать разговор первым, но в молчании незнакомца было нечто такое, что он все же заговорил.
– Мы пришли из-за вересковой пустоши, – сказал Орех.
Чужак не откликнулся, но в его молчании не чувствовалось никакой враждебности. А вид у него при этом был до странного печальный.
– Ты живешь здесь? – помолчав, спросил Орех.
– Да, – откликнулся тот и добавил: – Мы видели, как вы пришли.
– Мы тоже будем здесь жить, – твердо заявил Орех.
Чужак не проявил к его словам никакого интереса.
– Как угодно. Мы так и подумали. Но кажется, вас слишком мало, чтобы устроить свое поселение, – сказал он после небольшой паузы.
Орех растерялся. Чужака явно ничуть не беспокоило, что здесь появились бродяги. Какое странное племя. И где же оно? Сколько гвардейцев сидит сейчас в лесочке, не спуская с них глаз? А вдруг они вздумают напасть? По виду чужака ничего не понятно. Взгляд у него спокойный, едва не скучающий, правда, кажется, дружелюбный. Его печаль и огромный рост, выхоленная шкурка и та неспешность, с которой он получал что хотел, его равнодушие к незнакомцам – все оказалось для Ореха неразрешимой загадкой. Если за всем этим что-то и крылось, то он понятия не имел что. И на всякий случай решил правил своих не менять, но быть предельно искренним и понятным.
– Нас вполне хватит, чтобы защититься, – сказал он. – Мы не собираемся ни с кем враждовать, но если вдруг кто-нибудь попытается сунуть нос в наши дела…
Чужак мягко прервал его:
– Не тревожьтесь – мы рады вам. А сейчас, если вам пора вернуться к своим, то, если, конечно, вы не возражаете, я составил бы вам компанию.
И чужак побежал вниз по склону. Переглянувшись, Орех с Черничкой нагнали его и поскакали рядом. Двигался странный кролик легко, неторопливо и, в отличие от них, безо всякой опаски пересек поле. Орех был озадачен как никогда. Чужак нисколько не боялся, что кто-нибудь может напасть, оказаться сильнее, убить. Он шел один к компании сомнительных чужестранцев, но вот чего ради он так рисковал, Орех никак не мог взять в толк. «Наверное, – устало подумал он, – этот чужак потому такой большой да крепкий, что его гладкую шкурку не берут ни зубы, ни когти».
Когда все трое добрались до канавы, команда Ореха была в сборе и следила за их приближением. Молча Орех встал перед ними, не зная, что и сказать. Если бы чужак остался в подлеске, Орех просто рассказал бы все как есть. Если бы вместе с Черничкой они захватили его в плен, то поручил бы Серебряному или Шишаку сторожить незнакомца. Но тот явился сам, а теперь смотрит молча на своих спутников, осторожно выжидая, пока кто-нибудь заговорит первым. Как поступать в подобных случаях, Орех понятия не имел. И потому не он, а Шишак – как всегда, грубоватый, прямолинейный – разрядил напряжение.
– Кто это, Орех? – поинтересовался он. – Зачем он пришел сюда?
– Не знаю, – ответил Орех, стараясь говорить дружелюбно, но чувствуя себя при этом совсем по-дурацки. – Он сам захотел пойти с нами.
