Глухое рычание прокатилось по телу Наиматун. Она заговорила, словно про себя:
– Он зашевелился. На Запад легла тяжелая тень.
– Кто зашевелился?
Дракана закрыла глаза и снова опустила голову себе на шею.
– Останься со мной до рассвета, Тани.
– Конечно.
Девушка легла рядом. Наиматун придвинулась и обвила ее кольцами.
– Спи, – сказала она. – Звезды посторожат наш сон.
Ее тело защищало от ветра. Засыпая, прильнув к дракане, убаюканная биением ее сердца, Тани чувствовала себя удивительно – словно вернулась в материнское лоно.
И еще ей почудилось, будто что-то смыкается вокруг нее. Как сеть вокруг бьющейся рыбы.
Весть о выходе королевы в город разнеслась по Инису от Горелой бухты до туманного берега Утесов. Сабран впервые после коронации должна была показаться народу столицы, и столица готовилась к встрече. Эда оглянуться не успела, как день настал.
Одеваясь, она скрыла на себе клинки. Два длинных – спрятала под юбками, еще один – сунула за лиф и четвертый – в сапог. Оставить на виду можно было только нарядный кинжальчик, какие носили все дамы опочивальни.
В пять часов Эда встретилась с Катриен в королевских покоях и вместе с ней отправилась будить Сабран и Розлайн.
Для первого после коронации выхода к народу дамы должны были представить свою королеву не просто красавицей. Она должна была выглядеть божественно. Ее одели в синий, как полночь, бархат, опоясали сердоликовым пояском, накинули на плечи палантин из меха бодмина, в котором она ярко выделялась среди одетой в отливающий бронзой атлас и коричневые меха свиты. Такой она воскрешала воспоминания о королеве Розариан, любившей синий цвет.
На ее корсаже блестела брошь в форме меча. Во всех странах Добродетели одна Сабран избрала покровителем самого Святого. Розлайн, украсившая свои волосы янтарем и стеклянными клюковками, взялась выбрать драгоценности для королевы. Эда занялась прической. Придерживая Сабран за плечо, она разбирала зубьями гребня волну черных волос, пропуская между пальцами гладкие локоны.
Сабран стояла как изваяние. Глаза у нее воспалились от бессонницы.
Эда старалась не причинять боли. Сабран откидывала голову, подчиняясь ее прикосновениям. С каждым движением гладившего волосы гребня плечи королевы расслаблялись, разжимались сцепленные зубы. Трудясь над прической, Эда касалась кончиками пальцев кожи у нее за ухом.
– Ты сегодня очень красива, Эда, – сказала Сабран.
Она впервые заговорила с тех пор, как встала с постели.
– Ваше величество так добры, – отозвалась Эда, трудясь над упрямым узелком. – Вам не терпится побывать в городе?
Сабран ответила не сразу. Эда все занималась ее прической.
– Я рада увидеть свой народ, – наконец ответила Сабран. – Отец всегда советовал мне бывать среди людей, но… я не могла.
Она, должно быть, вспомнила мать. Вот причина, по которой она четырнадцать лет видела только блеск дворцовых покоев.
– Мне хотелось бы сказать им, что я ношу дитя. – Сабран коснулась расшитого самоцветами корсажа. – Но королевский врач советовал подождать, пока дочь не начнет шевелиться.
– Им хочется увидеть вас. С животом или без, – сказала Эда. – Во всяком случае, их можно будет известить через считаные недели. И подумайте, как они обрадуются этой вести!
Королева всмотрелась в ее лицо. И вдруг, совсем неожиданно, взяла за руку.
– Скажи, Эда, – спросила она, – как у тебя всегда получается найти слова, чтобы меня утешить?
Ответить Эда не успела, потому что подошла Розлайн. Эда посторонилась, и рука Сабран выскользнула из ее руки, но призрак ее остался на ладони. Тонкие косточки и раковинки костяшек.
Сабран позволила дамам отвести себя к умывальнику. Катриен принялась помадить ей губы, а Эда, отделив шесть прядей волос, уложила их розеткой на затылке, оставив остальные спадать свободной волной. Последним надели серебряный венец.
Королева взглянула на себя в зеркало. Розлайн поправила ей венец.
– Последний штрих, – сказала она, надевая на Сабран ожерелье. Сапфиры в нем чередовались с жемчужинами, а подвеска изображала морского конька. – Помните?
– Конечно. – Сабран задумчиво погладила подвеску. – Мне его мать подарила.
Розлайн коснулась ее плеча:
– Да будет она с вами и сейчас. Она бы так вами гордилась!
Королева Иниса еще немного задержалась перед зеркалом. Наконец вздохнула и отвернулась.
– Как я выгляжу, дамы? – спросила она с улыбкой.
Катриен подоткнула под венец несколько волосков и кивнула:
– Кровь Святого, ваше величество!
К десяти часам небо слепило синевой. Свита проводила Сабран к воротам Верескового дворца, где ее ждал Обрехт Льевелин с герцогами Шести Добродетелей. На губах Сейтона Комба играла обычная благосклонная улыбка. У Эды руки чесались ее стереть.
Выглядит таким самодовольным, а в деле с убийцами нисколько не продвинулся. Как, впрочем, и сама Эда. При всем желании заняться розыском придворные обязанности оставляли ей мало времени.
Если убийца готовит новый удар, он будет нанесен сегодня.
Пока Сабран усаживали в карету, Игрейн Венц протянула руку своей внучке.
– Розлайн, – с улыбкой проговорила она, – чудесно выглядишь. Ты мой свет, детка.
