– О бабушка, вы слишком великодушны. – Розлайн, присев в книксене, чмокнула ее в щеку. – Хорошего дня.
– Только и остается, что надеяться на хороший день, – проворчал Ришард Эллер. – Не нравится мне, что королева выходит к простонародью.
– Все будет хорошо, – успокоил того Комб. Его брошь – книга этикета – блестела под солнцем. – Ее величество и его королевское высочество под надежной защитой. Не так ли, капитан Тариан?
– Сегодня она надежна, как никогда, – изящно поклонился в ответ Кудель.
– Хм, – без особой уверенности отозвался Эллер. – Очень хорошо, Тариан.
Эда с Розлайн и Катриен ехали в одной карете. Когда она выкатилась из ворот в город, Эда засмотрелась в окно.
Аскалон был первой и единственной инисской столицей. Его мощенные булыжником улицы вместили сегодня тысячи людей со всех краев – из стран Добродетели, и не только. До возвращения Галиана на острова их занимали вечно воюющие между собой вожди и князьки. Галиан объединил всех под властью короны. Своей короны.
Выстроенная им и названная именем меча столица была когда-то, если верить рассказам, сказочным городом. Теперь воровства и грязи в нем было не меньше, чем в любом другом.
Большая часть домов строилась из камня. После Горя Веков, когда город пылал пожарами, соломенные крыши запретили законом. Сохранили, ради их красоты, лишь несколько деревянных зданий, выстроенных по замыслу Розариан Второй. Их темные деревянные каркасы четко выделялись на побеленных стенах.
Богатые кварталы были воистину богаты. Королевский мог похвастать полусотней золотых дел мастеров, а среброкузнецов было вдвое больше. На улице Оружейников мастера изобретали новое оружие для обороны Иниса. На Граверном острове аллея Колокольного Звона досталась поэтам и драматургам, а Медный переулок – книготорговцам. Товары со всех краев света продавались на большом рынке площади Олевейр. Блестела лазийская медь, керамика, золотые украшения. Живописные картины, инкрустация, глазурованная посуда из Ментендона. Редкое «клюквенное» стекло стародавней Безмятежной республики Карментум, курильницы для благовоний и небесные камни из Эрсира.
В бедных кварталах, вроде Телятни и Выселок, которые сегодня собиралась посетить Сабран, жизнь была не так прекрасна. Здесь стояли халупы, бордели, притворяющиеся гостиницами, чтобы уйти от указа о благонравии, и питейные дома, где пересчитывал краденые монеты разбойный люд.
Десятки тысяч инисцев высыпали на улицы в ожидании королевского выезда. Эда не могла смотреть на них спокойно. На бракосочетании убийцы не появлялись, но она была уверена: угроза не миновала.
Королевский кортеж остановился перед святилищем Девы, где, по верованиям инисцев, нашла последний приют Клеолинда (Эда знала, что это не так). Здание святилища было высочайшим в Аскалоне, даже выше Алебастровой башни, и его светлый камень сиял на солнце.
Эда вышла из кареты на свет. Она давно не ступала на улицы Аскалона, но они были ей хорошо знакомы. Прежде чем Кассар представил ее королеве, она месяц потратила, изучая каждую жилку города, чтобы найти дорогу, если доведется бежать из дворца.
Зеваки, жаждавшие внимания правителей, столпились у ступеней святилища. Они усыпали мостовую королевскими цветами и царственными лилиями. Пока из карет вылезали фрейлины и знатные камеристки во главе с Оливой Марчин, Эда занималась толпой.
– Не вижу Трюд, – заметила она Катриен.
– У нее разболелась голова, – поджала губы Катриен. – Выбрала же день!
К ним подошла Маргрет.
– Я ждала, что соберется много народу, – проговорила она, выдыхая пар, – но, Святой! По-моему, здесь весь город. – Она кивнула на королевскую карету. – А вот и они.
Эда подобралась.
Льевелина толпа встретила так, словно к ним вернулся сам Святой. Тот, не смущаясь, приветственно помахал рукой и протянул ее Сабран, которая важно выступила наружу.
Рев толпы еще усилился, так что Эда всей кожей ощущала звук. Он мешал дышать и сдавливал внутренности. Она чувствовала, как дрожит от волнения стоявшая рядом Катриен, как Маргрет таращит глаза на инисцев, падающих на колени перед своей королевой. Слетали с голов шляпы, лились слезы, а крики готовы были оторвать от земли святилище Девы. Сабран застыла, как пораженная молнией. Эда видела, что она упивается происходящим. Королева пряталась во дворце с тех пор, как надела корону, и успела забыть, что значит она для своего народа. Живое воплощение надежды. Щит и спасение.
Сабран быстро опомнилась. Махать не стала, но улыбнулась и подала руку Льевелину. Они постояли еще немного, позволяя подданным любоваться собой.
Капитан Кудель первым двинулся с места, опустив руку на корзинчатую гарду меча. Рыцари-телохранители и еще триста стражей, расставленных по намеченному пути, приготовились защищать чету шествующих через город правителей.
Эда, следуя за Сабран, вглядывалась в толпу: ее взгляд метался от лица к лицу, от руки к руке. Хороший убийца не упустит такого удобного случая.
