– Дед говорил нам, что собирается в Вилгастром, – продолжала Трюд, – но он скончался от драконьей чумы, которой заразился в Гултаге. Отец рассказал мне правду, когда мне исполнилось пятнадцать. Я сама поехала в Погребенный город. Чтобы узнать, что привлекло туда деда.
Все полагали, что прежний герцог Зидюрский умер от оспы. Родным наверняка приказали так говорить, чтобы не распространять паники.
– Гултагу никогда не раскапывали, но сквозь слой туфа можно пробиться к руинам, – сказала Трюд. – Некоторые древние надписи уцелели. Я нашла, что изучал мой дед.
– Ты отправилась в Гултагу, зная, что там обитает драконья чума? Ты сумасшедшая, детка.
– Потому меня и отослали в Инис. Учиться умеренности, но ты сама видишь, госпожа Дариан, ее рыцарь мне не покровительствует. – Трюд улыбнулась. – Мой рыцарь – Доблести.
Эда ждала.
– Среди моих предков была наместница Орисимы. Из ее дневников я узнала, что комета прошла над морем Солнечных Бликов точно в тот час, когда пали огнедышащие, положив конец Горю Веков. – Глаза у Трюд загорелись. – Мой дед немного знал древний язык Гултаги. Он перевел некоторые астрономические труды. Они открыли, что та комета, Косматая звезда, каждый раз вызывает своим появлением сильный звездопад.
– И о чем это говорит, скажи на милость?
– По-моему, тут есть связь с Румелабарской скрижалью. Я думаю, комета должна сдерживать подземный огонь, – сказала Трюд. – Со временем он разгорается, и тогда его остужает звездопад. Пока он не разгорелся слишком сильно.
– Сейчас он набирает силу. Где же твоя комета?
– В том-то и дело. Я верю, что в какой-то момент что-то нарушило цикл. Сейчас огонь разгорается слишком сильно и слишком скоро. Слишком быстро, так что комета не успеет его затушить.
– Ты веришь, – с досадой повторила Эда.
– Как иные верят в богов. Часто с меньшими основаниями, – напомнила Трюд. – В Горе Веков нам посчастливилось. Явление Косматой звезды совпало с восстанием драконьего воинства. Тогда она нас спасла – но, пока она вернется снова, человеческий род погибнет. – Трюд схватила Эду за руку, глаза ее сверкали. – Огонь разгорается – как в прошлый раз, когда в этом мире родился Безымянный. Он поглотит всех нас.
Ее лицо отвердело от уверенности в своих словах, она же заставила ее стиснуть челюсти.
– Вот, – торжествующе закончила Трюд, – почему я верю в его возвращение. И почему думаю, что дом Беретнет тут ни при чем.
Их взгляды надолго сомкнулись. Эда высвободила руку.
– Я хотела бы пожалеть тебя, девочка, – сказала она, – но сердце мое холодно. Ты выудила из вод истории несколько осколков и сложила из них картину, которая придает смысл гибели твоего предка, – но твоя вера не делает ее истиной.
– Это моя истина.
– Многим пришлось умереть за твою истину, госпожа Трюд. Надеюсь, – добавила Эда, – что ты сумеешь с ней жить.
Знобкий сквозняк влетел в бойницу. Трюд отвернулась от холода, стала растирать себе плечи.
– Ступай к королеве Сабран, Эда. Оставь меня с моей верой, а я оставлю тебя с твоей, – сказала она. – Скоро мы увидим, кто прав.
Возвращаясь в Королевскую башню, Эда искала в памяти точные слова скрижали Румелабара. Первые две строки улетучились, но остальное она вспомнила:
Загадка. Из тех бессмыслиц, над которыми от нечего делать бьются алхимики. Девица, заскучав от бездельной жизни, прицепила к словам собственные домыслы.
И все же они не шли у нее из головы. Что ни говори, огонь и вправду восходил из земли – через змеев и через апельсиновое дерево. Маги, съевшие его плод, становились сосудами для этого пламени.
Что, если южане прежних времен знали некую истину, затерявшуюся в истории?
Сомнение отбрасывало тень на ее мысли. Если в самом деле есть некая связь между деревом, кометой и Безымянным, в обители должны о ней знать. Но столько сведений затерялось в веках, столько записей погибло…
Эда отбросила эти мысли при входе в королевские покои. Она больше не хотела думать о девушке в башне.
Королева Иниса сидела на кровати в главной опочивальне, баюкая в руках чашку с миндальным молоком. Эда, сев у огня, чтобы расчесать волосы, ощутила взгляд Сабран как острие ножа.
– Ты встала на их сторону.
Эда застыла:
– Моя госпожа?
– Ты согласилась с Роз и Катри насчет имени.
Тому спору пошел не первый день. И все это время она лелеяла обиду.
– Я хотела, чтобы ребенку досталось что-то от отца, – сказала Сабран. – Может, и мрачное, но это место, где мы в последний раз были вместе. Где он узнал, что у него будет дочь. Где поклялся, что она станет самой любимой принцессой на свете.
Укол совести…
– Я хотела бы вас поддержать, – сказала Эда, – но, по-моему, госпожа Розлайн права: не стоит ломать традицию. Я и сейчас так думаю. – Она распутала прядь волос. – Простите меня, королева.
Сабран, вздохнув, похлопала рядом с собой по кровати:
– Иди сюда. Ночь холодная.
