– Нет, великая Наиматун. Я не была тебе другом, – возразила Тани. Голову она подняла, но в горле словно камень застрял. – Достойная правительница Гинуры была права, сослав меня с Сейки. Ты оказалась той ночью на берегу из-за меня. Все это из-за того, что ты избрала меня, а не кого-то из других, как твои сородичи. – Голос у нее задрожал. – Я не понимаю, почему ты так добра ко мне. Я убивала, лгала, служила самой себе. Я сбежала от законного наказания. Вода во мне никогда не была чистой.
Дракана опустила голову. Тани хотела взглянуть ей в глаза, но нахлынувший стыд заставил понуриться.
– Чтобы быть сродни драконам, – заговорила Наиматун, – мало иметь душу воды. Нужно еще море в крови, а море никогда не бывает чистым. В нем не одна стихия. В нем и тьма, и опасность, и жестокость. В ярости оно стирает с лица земли великие города. Его глубины непознаваемы, они не знают прикосновения солнца. Быть Мидучи – быть человеком – значит не быть чистой, Тани. Это значит быть живой, как море. Вот почему я избрала тебя. У тебя сердце дракона.
Сердце дракона… Не бывало более высокой чести. Тани хотела заговорить, отказаться от нее, но, когда Наиматун подтолкнула ее носом, как вылупившегося из яйца драконеныша, она не выдержала. Заливаясь слезами, обхватила подругу за шею и зашептала, дрожа:
– Спасибо. Спасибо тебе, Наиматун.
Ей ответило довольное рокотание.
– Теперь отпусти себе вину, всадница. Не трать даром соли.
Они долго оставались так. Тани, вздрагивая от слез, прижималась к Наиматун щекой. Со смерти Сузы она несла на плечах неизреченный груз, но его тяжесть больше не была непосильной. Наконец Тани перестала всхлипывать и коснулась рукой места, где у Ниаматун была рана. Металлическая чешуйка с выгравированными пожеланиями исцеления прикрыла теперь обнаженное тело.
– Кто это сделал?
– Это уже не важно. Что было на том корабле, ушло в прошлое. – Наиматун толкнула ее носом. – Безымянный поднимается. Это чувствуют все драконы Востока.
Тани, утерев слезы, поднесла ей шкатулку:
– Это твое.
Она подняла на ладони приливную жемчужину. Наиматун деликатно принюхалась:
– Ты сказала, она была зашита у тебя в боку.
– Да, – кивнула Тани, – у меня там всегда была опухоль. – Горло у нее снова перехватило. – Я не помню своей семьи и не знаю, зачем они зашили ее мне под кожу, но на том острове один из команды «Погони» увидел эту жемчужину. Он сказал, что я потомок… Непоро.
Наиматун выдохнула облачко тумана.
– Непоро, – повторила она. – Да… так ее звали. Она первая владела этой жемчужиной.
– Но, Наиматун, я не могу быть королевского рода, – сказала Тани. – Я из очень бедной семьи.
– Жемчужина у тебя, Тани. Тому не может быть других объяснений, – ответила Наиматун. Тани вернула жемчужину в шкатулку. – Великая вдовствующая императрица – рассудительная правительница, но ее сын молод и порывист. Лучше будет нам сохранить знание об истинной природе жемчужины между нами, чтобы ее у тебя не отобрали. – Она бросила взгляд на Лота. – Он знает, где вторая, но мне не скажет. Быть может, доверится человеку.
Тани тоже обернулась. Лот, почувствовав на себе их взгляды, прервал разговор с Симом.
– Завтра поддержи его. Он собирается предложить Вечному императору союз с Сабран Инисской, – сказала Наиматун.
– Вечный император ни за что не согласится! – поразилась Тани. – Безумие – даже предлагать ему такое.
– Может, и соблазнится. Сейчас, перед приходом Безымянного, единство важнее всего.
– Так он придет?
– Мы это чувствуем. Наша сила убывает, его растет. Его огонь горит все жарче. – Наиматун подтолкнула ее. – Теперь иди. Спроси ее посланника о белой жемчужине. Она нужна нам.
Тани собралась с духом. Лот едва ли без боя согласится выдать то, что ему известно о жемчужине, драконьему племени. Его с рождения учили, что драконы – зло.
Перейдя мост, она присоединилась к мужчинам в Лотосовой беседке.
– Скажи мне, где отливная жемчужина, – обратилась она к западнику. – Ее надо вернуть драконам.
Лот моргнул, и тут же лицо его застыло.
– И речи быть не может, – отрезал он. – Жемчужина в Инисе, у моей лучшей подруги.
– Что за подруга?
– Ее зовут Эдаз ак-Нара. Дама Нурты. Она маг.
Это слово Тани слышала впервые.
– По-моему, он имеет в виду «чародейка», – на сейкинском пояснил ей Сим.
– Жемчужина не принадлежит той даме, – сказала Тани. – Они принадлежат драконам.
– Они сами выбирают, кому подчиниться. И только смерть разорвет связь между Эдой и отливной жемчужиной.
– А сюда она может добраться?
– Она тяжело больна, – сказал Лот.
– Она поправится?
Лот помолчал, опершись на балюстраду и глядя за сосновый лес.
– Наверное, есть один способ ее вылечить, – пробормотал он. – На Юге есть место, где растет большое дерево – под охраной драконоборцев. Его плод может ослабить действие яда.
– Драконоборцы, – повторила Тани. – И эта твоя Эдаз ак-Нара тоже убивала драконов?
– Да.
Тани напряглась всем телом.
– Я знаю, – заговорила она, – что у вас за Бездной драконов считают злом. Что вы считаете их такими же жестокими и страшными, как Безымянный.
