– Расскажи о своей королеве.
Лот поднял взгляд от карт:
– Ваше величество?
– Не понимаешь, зачем прошу? – улыбнулся Вечный император. – Я очень мало знаю о правителях с того края Бездны, благородный господин. Сабран предстоит стать союзницей моей страны, а значит, мне пристало знать о ней не только ее прославленное имя. Ты не согласен?
– Согласен, ваше императорское величество. – Лот прокашлялся. – Что вы хотели бы узнать?
– Ты ее друг.
Лот задумался. Как нарисовать портрет Сабран, с шести лет ставшей неотъемлемой частью его жизни? В те времена у них была одна забота – уместить в каждый день побольше приключений.
– Королева Сабран верна тем, кто ей верен. Она добросердечна, – заговорил он наконец, – но умело скрывает это, чтоб защитить себя. Чтобы выглядеть неприступной. Народ ожидает этого от своей королевы.
– Ты еще узнаешь, что все народы ждут этого от своих правителей.
Должно быть, император был прав.
– На нее иногда находит сильнейшая меланхолия, – продолжал Лот, – и она целыми днями не встает с постели. Она называет это «часами тени». Ее мать, королеву Розариан, убили, когда Сабран было четырнадцать. Она присутствовала при этом. И с тех пор не знала настоящей радости.
– А что ее отец?
– Вилстан Чекан, прежний герцог Умеренности, также мертв.
Вечный император вздохнул:
– Боюсь, нас объединяет сиротство. Мои родители скончались от оспы, когда мне было двенадцать, а меня бабушка на время их болезни спешно отправила в охотничий домик на севере. Я сердился, что мне не дали с ними проститься. А теперь нахожу это милосердным. – Он выпил. – В каком возрасте ее величество была коронована?
– В шестнадцать.
Коронация состоялась в святилище Девы в темное снежное утро. Сабран не стала подражать матери, которая поразила всех, прибыв на коронацию королевской баржей, а проехала по улицам в карете, под приветственные кличи двухсот тысяч будущих подданных, собравшихся со всего Иниса посмотреть, как их принцесса становится юной королевой.
– Надо думать, до ее совершеннолетия правил регент?
– Ее благородным покровителем был отец, при поддержке герцогини Справедливости дамы Игрейн Венц. Впоследствии мы узнали, что Венц приложила руку к убийству королевы Розариан. И… к другим злодеяниям.
Вечный император поднял брови:
– И в этом мы схожи. Я сел на трон в семнадцать лет, после пяти лет под регентством. И один из регентов тоже возжаждал слишком много власти, чтобы оставить его при дворе. – Император отставил чашу. – Что еще?
– Она любит охоту и музыку. Ребенком любила танцевать. Готова была с утра раз шесть протанцевать гальярду. – У него перехватило горло при воспоминании о тех простых временах. – После смерти матери она на много лет отказалась от танцев.
Вечный император пристально следил за лицом Лота. В свете бронзового светильника глаза его казались бездонными.
– А теперь, – предложил он, – расскажи, есть ли у нее любовник.
– Ваше величество… – Лот не знал, что ответить.
– Спокойствие. Боюсь, из тебя не выйдет хорошего правителя: слишком красноречиво твое лицо. – Вечный император покачал головой. – Мне просто пришло это в голову. Коль скоро она не предложила своей руки. – Он сделал еще глоток. – Быть может, ее величество отважней меня, если пытается переменить традиции.
Лот посмотрел, как император наливает себе еще вина.
– Я, видишь ли, тоже любил однажды. Мне было двадцать лет, когда увидел ее во дворце. Я мог бы описать тебе ее красоту, благородный Артелот, но не думаю, чтобы величайший в мире сочинитель сумел отдать ей должное, а я, увы, никогда не был искусен в описаниях. Скажу тебе, однако, что я мог говорить с ней часами, как ни с кем другим.
– Как ее звали?
Вечный император на минуту прикрыл глаза. Лот видел, как набухло его горло.
– Назовем ее просто… морская дева.
Лот ждал продолжения.
– Конечно, не молчали и другие. Верховный секретариат скоро узнал о нашей связи. И не обрадовался, учитывая ее низкое положение и то, что я еще не имел подобающей супруги, но я знал свою власть. Сказал им, что буду поступать, как мне угодно. – Он резко выдохнул через нос. – Какое высокомерие. Я обладал огромной властью, но был обязан ею имперскому дракону, моей путеводной звезде. Я умолял его, но он, хоть и видел, как мне больно, не одобрил нашего брака. Сказал, что в моей любимой есть тень, которая никому не подвластна, и что власть может выпустить эту тень на волю. Ради нас обоих я должен был отпустить ее.
Я сдался не сразу. Я восстал, не желая расстаться со своей любовью. По-прежнему, когда она просила, брал ее поплавать в священных озерах и осыпал подарками в своих дворцах. Однако моя страна стоит на союзе людей и драконов. Разбить его я столь же бессилен, как бессилен остановить комету в небе… Я боялся, что, если возьму любимую в жены, верховный секретариат найдет способ от нее избавиться. И чтобы не превращать ее в пленницу, окруженную телохранителями, я подчинился.
Лоту вспомнилось, как совет Добродетелей изгнал Эду. За то же преступление – за любовь.
